Читаем Избранница богов полностью

После этого она выполнила движения, с которых начиналась первая адаву2. Амия сделала несколько простейших па. Станцевав комбинацию до конца, она начала все сначала. И так снова и снова, до изнеможения. Когда она, пошатываясь от усталости, выходила из комнаты, то подумала: «Я стану великой танцовщицей!»

1 Местное название дхоти — мужской одежды, представляющей собой длинный кусок ткани, определенным образом складываемый для обертывания нижней части тела.

2 Адаву — комбинация танцевальных шагов и жестов, используемых в танце нритта. Это его основные элементы, разбитые на группы. Их можно сравнить с системой балетных па.

Три–Глаза вернулась с хорошим заработком. Сотни рупий, золотые монеты и необработанные драгоценные камни высыпала она на стол перед удивленной Амией.

Что такого она сделала, чтобы заработать целое состояние?

Амия не могла даже представить этого. Но она перестала об этом думать, когда колдунья подарила ей сари со словами:

— Ты наденешь его, когда мы поедем в Варанаси.

— В Варанаси! Мы поедем в Варанаси?

— Ты прекрасно это знаешь, плутовка! Я говорила тебе, что мы поедем в Варанаси на праздник Ганеши.

Три–Глаза наняла двуколку, запряженную буйволом. Погонщиком был крестьянин. Обнаженный до пояса, с выступающими ребрами и тонкими ногами, он шел впереди своего послушного животного, ведя его за веревку. Дорога тонула в мареве пыли, вздымаемой тысячами паломников, обозами и караванами. Кашель и чихание, жалобы и смех, блеяние, хрюканье и мычание поднимались над этой хаотично движущейся массой, тянувшейся в направлении святого города. На каждом перекрестке новые орды людей и животных пополняли ряды идущей вдоль Ганги «армии».

Амия смотрела на обрамленную илистыми берегами ленту реки, по которой сновали лодки. Над водой летали птицы. Неожиданно поток людей и животных замер. До городских предместий осталось всего ничего — уже можно было различить кособокие домишки и лачуги среди груд мусора. На этой своеобразной меже селились бедняки, надеясь получить хоть частичку благодати, ниспосылаемой на полторы тысячи храмов и дворцов легендарного города.

— Достопочтенная мать, — сказал крестьянин–погонщик боязливо, обращаясь к Три–Глаза, — мы не попадем в центр до темноты.

Три–Глаза задумалась. Не могло быть и речи о том, чтобы здесь дожидаться сумерек, времени, когда выходят на сврй промысел воры. f

— Дальше мы пойдем пешком, — сказала она, беря свой узел с вещами. — Через три дня жди нас у ворот Золотого храма. Ты понял меня?

— Да, достопочтенная мать.

Сколько душ вмещала легендарная столица богов? Пятьсот тысяч, миллион? Более трех четвертей этого количества составляли паломники, представители разных конфессий. Религиозное рвение читалось в усталых глазах этих людей, напоминающих летящих на свет храмов насекомых.

Амия очень скоро прониклась общим настроением. Она ощущала, как растут охватившие всех обитателей города неописуемое счастье и вдохновение по мере приближения к гхатам — лестницам, спускавшимся к реке. Многие члены ее семьи, в том числе родители и Пайод, совершили паломничество в Варанаси — шли по улочкам, носящим отпечаток могущества богов, до самой Ганги, надеясь когда–нибудь умереть здесь, ибо все знают — тот, кому повезло умереть в Городе света1, получает немедленное освобождение от цикла рождений и смертей.

Амия не думала о смерти, потому что поверила словам колдуньи о том, что проживет долгую жизнь. Ее час пока не настал, но она страшилась грядущих событий, грозивших изменить ее жизнь.

— Мой двоюродный брат Шанша Карабур живет неподалеку. Надеюсь, он получил мою записку, предупреждающую о нашем приезде, — сказала Три–Глаза. Незадолго до их отъезда она передала записку с торговцем шерсти, завернувшим в Аунраи по пути в Варанаси.

Амии было любопытно посмотреть на этого Шаншу. Она не знала, что у колдуньи были родственники. Пока они шли,

1 Древнее название города — Каши, или «Город света».

старуха рассказывала ей о своем брате — что он торгует ко–жёй и является учеником Ревуна–Рудры1, повелителя оружия, бури и владыки зверей.

Девочка ожидала увидеть обычную небольшую лавку вроде tex, что теснились на извилистых улицах города. Нет, магазин Шанши, Неутомимого, являл собой скорее огромны^ склад и располагался на мощеной площади напротив мечети Аламгир. На площади останавливались караваны вербпюдов и мулов, по ней сновали всадники — персы, афганцы, непальцы, наемные охранники торговцев, прибывших со всех концов Азиатского континента. Богатейших, одетых в шелка мусульман, закутанных в шкуры яков тибетцев, узнаваемых по снежно–белым одеяниям персов, китайцев с длинными косами и аскетичных англичан в серых рединготах, представителей Ост–Индской компании, можно было увидеть на этой кипящей торговой площади.