Девочке история понравилась. Вот только как такой гигант, как Ганеша, мог ездить на крохотной мышке?

Город гудел. Жители готовились к празднику — чистили дома и улицы, надраивали каждый камешек, особенно в тех местах, где должны были пройти колонны верующих, несущих изваяния слоноголового божества. В ткацких мастерских натирали красками огромные статуи бога и украшали их цветочными гирляндами, которые сплели дети. Запахи краски смешивались с ароматами цветов и запахом в изобилии приготовленной для богомольцев еды.

Варанаси был переполнен подвижниками. Они тысячами собирались перед храмами и на дорогах, ведущих к реке. С глазами, устремленными в невидимый рай, погруженные в бесконечные медитации и молитвы, они ожидали, когда же наконец освободятся от своей бренной телесной оболочки. Некоторые калечили себя, чтобы их члены иссохли. Садху образовывали секты, не признававшие авторитета брахманов, и их верования, к которым люди относились с искренним уважением, являлись противовесом религиозной власти жрецов.

Большая часть верующих спускалась к гхатам. Амия и Три–Глаза влились в этот мистический поток и оказались

на Маникарника–гхате — самом большом из каменных гхат, на котором горели бесчисленные погребальные костры.

Амия вытаращила глаза: ей не доводилось видеть столько пофронных огней… Некоторые костры были высотой с са–мый высокий дом в ее родной деревне.

—і Это костры для очень богатых людей, из знати. Самые известные брахманы приходят сюда, — сказала Три–Глаза.

Богатых легко было узн&ть по роскошной одежде, по оттенку кожи, по блеску драгоценных камней и количеству старательных слуг, их окружающих. Но были здесь и бедняки. Они, словноклоиы, кишели на ступенях гхат, отвоевывая свободные места. Каждый стремился окунуться в воды Ганга. Грязная вода их очищала. Душевные раны затягивались.

Три–Глаза и Амия стали протискиваться вперед, прокладывая себе путь между фанатиками, больными, священниками, нищими и солдатами. Наконец их ноги коснулись мутной воды. Вскоре они погрузились в нее по живот, и разум их наполнился божественным светом.

Глава 28

Танджавур тоже чествовал Ганешу. Над плоскими крышами, словно корона, поднимался и сиял тысячью огней великий храм Шивы–Рудры. Высота его пирамидальной формы вима–ны1 достигала шестидесяти метров. В северной части города дворец правителей династии Наяк в ореоле бесчисленных горящих факелов возносил в небо великолепные башни, подавляя своим величием кварталы ремесленников. В южной же его части, на водах канала, омывающего стены куда более скромных дворцов, покачивались украшенные лампами и фонариками лодки.

Взволнованная Хирал любовалась фееричным зрелищем. Служанки, не спускавшие глаз с ее лица, знали, о чем она думает. Их повелитель Мишель уже близко. Он всегда приезжает в праздник Ганеши. И Хирал трепетала в ожидании встречи. И волновалась больше, чем когда–либо. На этот раз она ждала его как свободная женщина, не имеющая обязательств перед Шивой. В городе у всех на устах была одна новость: храмовая танцовщица выходит замуж за француза. Люди радовались за них, ибо с тех пор, как Хирал и Мишель стали жить вместе, они без устали сеяли вокруг себя добро.

Хирал была совершеннейшей из женщин. Только она владела всеми шестьюдесятью четырьмя искусствами, в числе которых были рисование, умение завершить стихотворение и загадывать загадки, умение показывать фокусы, совершать заклинания, умение наслать чары и приготовить магическое зелье, владение языками иноземцев и местными наречиями, знание правил стихосложения и умение играть в игры со словами, талант рассказчика, умение играть в шахматы, умение соединять и полировать металлы, знание способов ввести в заблуждение и множество других умений, которыми не по силам овладеть простому смертному.

«Да, она воистину совершенна», — завистливо повторяли служанки.

Хирал знала, что люди приписывают ей необыкновенные качества, но ее это не заботило. Единственное, что для нее теперь было важно, — это брак по любви.

Ей была противна сама мысль о традиционном браке, основанном на нормах морали, религии и семейных устоях. А вот брак по обычаю гандхарвов, то есть брак по взаимному согласию, без соблюдения формальных обрядов, был одинаково мил и ее сердцу, и сердцу Мишеля. Они часто говорили об этом, нежно обнявшись и слушая пение бриза, глядя, как гаснет солнце и зажигаются звезды.

Они поженятся, как герои самых известных индийских сказаний.

— Ратул! — позвала Хирал.

На зов явился юноша.

— Что желает госпожа?

— Налей лучшего вина в золотой графин и скажи, чтобы приготовили праздничную трапезу. Он скоро будет дома.

Танджавур! Танджавур! Это слово отдавалось в их головах барабанным боем. Радость наполнила сердца. Мишель и Дха–ма заставили лошадей прибавить скорости, когда над лесом появились огни города. Хайдарабад, который они покинули крадучись, как воры, остался в другом мире. Здесь они были в безопасности. В городе, охраняемом Шивой, они проведут много счастливых дней.