чаем дарджилинг предложили гостям запить изысканные угощения — здесь красовались откупоренные бутылки с винами Бордо, Бургундии, Италии, Греции и Кипра. Кират считал делом чести иметь в своих погребах широкий выбор вин. Мишелю пришлось попробовать их все. Это оказалось нелегким испытанием. За время долгого путешествия по морям, океанам, жарким и влажным странам большая часть напитков успела испортиться. Да и в самом Хайдарабаде не было достойного погреба для хранения вин. Но Мишель оставил свое мнение при себе, зная, что обидеть раджу легко, и в гневе он страшен. Даже если раджа называет тебя своим другом, это не значит, что жизнь твоя в безопасности, Мишель это твердо усвоил.

— Это — самое лучшее, — вынес он свой вердикт, покачивая хрустальным бокалом, в котором кроваво–красным отсвечивало бордо.

Раджа повторил жест француза, играя роль знатока.

— Я знал, что ты предпочтешь именно его.

Они чокнулись на французский манер. В это время казначей передавал Дхаме два тяжелых мешка с золотом. Беспокойство монаха росло с каждой минутой. Ему не нравилось, как принцесса смотрела на Мишеля — так, словно тот был добычей, которую она вот–вот собиралась проглотить.

Глава 17

Завидев дом Три–Глаза, Пайод повернул обратно. Необъяснимый страх охватил его. Он понимал, что не готов к встрече с колдуньей, поэтому предпочел отправиться в храм Ханума–на — божественной обезьяны. Некогда это божество, встав во главе армии, помогло Раме завоевать Ланку и убить демона Равану. Оно могло помочь Пайоду забрать у колдуньи Амию. С этой просьбой Пайод к нему и обратился. После часа пламенных молитв, чувствуя себя сильным и уверенным, он решил раз и навсегда все расставить по своим местам.

Теперь он ощущал себя храбрым. Твердым шагом направился Пайод к внушающей страх постройке, сплошь покрытой магическими знаками. Он заберет свою сестру, если не по–хорошему, так силой! Амия должна заплатить за свои проступки. Он подумал о жене, которая страдала от боли. Рана на бедре затягивалась медленно. Боль переместилась

в область живота, и хромала Витра с каждым днем все сильнее. А чем хуже чувствует себя она, тем больше ему достается. Не только ради сестры пришел он сюда — Пайод понимал, что обязан уговорить Три–Глаза вылечить его супругу.

«Все получится, как я задумал», — сказал он себе, сжимая в руке кошель с рупиями.

Остановившись перед дверью, на которой был изображен бог Ганеша, он опять похолодел от страха. Нет, Ганеша — добрый знак, только странно было видеть его на двери колдуньи. Это никак не вязалось с Три–Глаза, которая славилась своим умением наводить порчу, а вовсе не добрыми делами. Он решительно постучал в дверь кулаком. Глухонемая служанка открыла дверь и смерила его взглядом с головы до ног.

— Я — брат Амии! Где твоя хозяйка? Меня зовут Пайод Мадхав.

Должно быть, девушка читала по губам, потому что она кивнула и сделала знак подождать. Дверь закрылась. Прошла минута. Решимость Пайода таяла на глазах. Когда на пороге появилась Три–Глаза, он отшатнулся от нее.

— Это ты, Пайод? Что–то случилось? — хитро щурясь, спросила она.

— Не смейся надо мной, женщина! Ты знаешь, зачем я пришел!

— Твоя супруга не поправилась, я знаю.

— О моей супруге поговорим позже. Для начала отдай мне сестру.

— Если я отдам тебе Амию, она попадет в руки твоей жены, и та ее прибьет.

— Ты не имеешь права держать ее у себя. Это больше похоже на похищение.

— Да что ты? Амия пришла ко мне по доброй воле.

— Ты лжешь!

— Успокойся, Пайод. Я имею право защитить этого ребенка. Твои родители одобрили бы мой поступок, будь они живы.

— Но они умерли, и теперь я глава семьи!

— Именно так. Я не оспариваю твоего главенства. А о судьбе Амии мы можем поговорить в присутствии представителя раджи. Что ты об этом скажешь?

Да, это был хитрый ход. Пайод не мог не знать, что Три–Глаза пользуется благосклонностью всех высших чиновников провинции. Эти псы из высших варн с ее помощью обделывали свои темные делишки. У него не было ни малейшего шанса выиграть дело, если в их с Три–Глаза спор вмешается кто–то из ее покровителей. Хуже того — как бы ему не пришлось платить штраф…

— Не надо. Мы сможем договориться сами, — сказал он уже спокойнее и вынул из–под рубашки кошель. — Вот, здесь сто рупий. Они твои, если ты отдашь мне Амию и согласишься вылечить мою жену.

— Сто рупий за девочку и излечение… Немалая сумма. Мне нужно подумать. Хотя, боюсь, деньги тут мало помогут. Не забывай, Пайод, что твоя жена накликала на себя гнев Черной — Кали. Тысяча золотых слитков не отвратит богиню от намерения отомстить. Входи, посмотрим, что можно сделать.

Глава семьи Мадхавов топтался на месте. Чего только не рассказывали в деревне о доме колдуньи… Стены в коридоре чуть заметно вибрировали. Пайод был очень суеверным, и ему казалось, что он уже видит демонов, которые служат колдунье.

— Ты под моей защитой, — сказала Три–Глаза.