Эти слова убедили его. Пайод нетвердым шагом двинулся за хозяйкой дома. Она привела его в сводчатую комнату, заставленную горшками, пузырьками и флаконами. Тут и там виднелись сухие растения и высохшие тушки животных. С потолка на цепях свисали два скелета. Кости их были скреплены с помощью шарниров. Когда Пайод с Три–Глаза вошли, скелеты закачались, закружились вокруг своей оси.

— Это мои стражи, — сказала Три–Глаза, заметив, что Пайод трясется от страха. — Их заколдовала моя двоюродная

прабабушка, Сонга. Духи их боятся. На каждой косточке начертан магический знак.

Присмотревшись, Пайод и правда увидел на костях красноватые символы. Он подумал о прародительницах Три–Глаза. Этих женщин боялись, ибо могуществом своим они не уступали ни демонам, ни богам. А о колдовской силе Сон–ги слагали легенды. О ней до сих пор говорили почтительно и исключительно шепотом. Пайод судорожно сглотнул.

— Отец рассказывал, что Сонга окончила свои дни при странных обстоятельствах. Она верила, что силой сравнялась с богами, и хотела подчинить их себе, чтобы жить вечно, чем рассердила могущественного Агни1. И вот однажды по дороге в храм она исчезла в огненном вихре. М–да… Но ты пришел не за тем, чтобы слушать истории о деяниях и трагической судьбе моих прабабок–целительниц…

Жестом отогнав воспоминания, она обошла скелеты, нагнулась, достала небольшую шкатулку и поставила ее на стол среди множества рукописей. Оказалось, что шкатулка наполнена рупиями. На глазах у растерявшегося Пайода она стала отсчитывать монеты. Когда на столе появилось тридцать рупий, она подтолкнула их к нему.

— Думаю, это честная сделка. Я плачу тебе эти деньги за свободу сестры и берусь бесплатно лечить твою жену.

У Пайода от удивления отвисла челюсть.

— Не жди, я не изменю решения, — продолжала Три–Глаза. — Я не собираюсь прогонять Амию из своего дома.

— Но как же…

— Послушай меня, Пайод. Я знаю, ты боишься своей жены.

— Это неправда!

— Ты трепещешь перед ней. Все в деревне об этом знают и смеются над тобой, когда ты ходишь в храм молиться. Ты — всего лишь тень своего отца, и мне жаль тебя. Мужчина

В индуизме бог огня.

не должен позволять жене указывать, что и как ему делать. Потеряв власть в семье, ты нарушаешь тем самым мировой порядок, установленный тысячи лет назад, ты подвергаешь опасности свою касту.

Краска стыда залила щеки Пайода. Так значит, над ним все смеются… Значит, он не достоин своей касты, он предает память отца и порочит честное имя Мадхавов…

— Я положу конец пересудам, — заговорил он нетвердым голосом.

— Хотела бы я на это посмотреть! Пайод, если ты не наведешь порядок в семье, то потеряешь и покупателей, и друзей. Родственники от тебя отвернутся, а твои дети станут тебя презирать. Продолжай в том же духе, и скоро окажешься среди попрошаек на грязных улицах Варанаси!

— И что ты мне посоветуешь?

— Разведись с Витрой и возьми себе молодую жену, которая родит тебе детей. Я могу тебе в этом помочь, если хочешь.

— Нет! Ни за что! Я люблю свою жену. Я хочу, чтобы она поправилась.

— Что ж, тогда бери деньги и попытайся усмирить ее гнев, если ты мужчина.

Пайод сгреб со стола рупии. Сделка состоялась. Три–Глаза едва заметно улыбалась. Ей было наплевать на будущее Пайода и здоровье Витры. Отныне Амия принадлежала ей. Можно проводить инициацию.

Глава 18

Амия, которую Три–Глаза спрятала в смежном с комнатой чуланчике, не пропустила ни слова из разговора колдуньи с Пайодом. Услышанное очень ее расстроило. Амии было стыдно за Пайода и всех своих родственников, потому что она тоже носила фамилию Мадхав. Она знала, что часть вины за случившееся лежит на ней, поэтому не смогла сдержать слез. Она подумывала даже вернуться домой, к Витре, чтобы позор поскорее забылся. Три–Глаза пришлось долго, терпеливо и ласково уговаривать девочку одуматься. И Амия смирилась. Ее жизнь и будущее находились теперь в руках старой знахарки. Три–Глаза же решила, что пришло время начать обучение, крепко связав тем самым судьбу девочки со своей собственной судьбой.

Амия и Три–Глаза постепенно углублялись в подземелье. Девочка удивилась, уразумев, что наружные постройки — всего

лишь малая часть таинственного жилища ее покровительницы. Залы и коридоры проникли глубоко в недра холма. Туннели, лестницы, узкие переходы… По всей вероятности, когда–то здесь был древний храм. Никто в Аунраи не знал о том, что скрывается за фасадом внушающего ужас дома колдуньи.

Несмотря на присутствие рядом Три–Глаза и ее увещевания, страх сжимал сердце девочки. Вокруг них, незримые, кружили духи. Амии казалось, что она ощущает их холодное дыхание, и она старалась не отстать от старухи, шедшей чуть впереди с фонарем в руке.

— Ничего не бойся. Мои родичи издавна жили в этом месте. А мои служанки по многу раз на день приходят сюда, чтобы ухаживать за маленькими святилищами, и с ними ничего плохого не случилось.

У подножия лестницы с потертыми ступенями, по которой они начали спускаться, разливался оранжевый свет.

— Здесь — храм Семи Матерей1, — сказала колдунья торжественно и с почтением.