Читаем Избранники духов полностью

Тувинские традиции особенно ясно показывают, что первоначально „черный” шаман — это специалист по связям с „нижним” миром, а „белый” — с „верхним”. У тувинцев, как полагает В. П. Дьяконова, вряд ли можно „четко разграничить шаманов по функциям на тех, которые камлали только чистым духам или только черным (злым). „Большие” шаманы проводили камлания и тем и другим”. Связь шамана с духами „верхнего” или „нижнего” мира обозначалась цветом. Для дороги на небеса шаману шили красный плащ, головной убор с перьями орла, делали красный бубен. Для „черного пути” (в подземный мир) делали черный плащ, шапку с перьями ворона, черный бубен. Одним из главных духов подземных сфер у тувинцев, как и у многих других народов, был медведь. Вот почему во время камланий в „нижний” мир тувинский шаман чаще всего воплощался в медведя. И вместе с тем у южных тувинцев уже сложилось убеждение, что „черный” шаман — преимущественно злой: „Шаманом с черной дорогой обычно становился тот, кто уничтожил хоть одну душу человека”. Такие шаманы уже не могли лечить больных, охранять скот. Если тувинцы подозревали, что шаман с „черной дорогой” причинил вред, они обращались за помощью к шаману с „белой дорогой”. Тот будто бы вступал со злым шаманом в борьбу. Иногда схватка заканчивалась смертью соперника.

С разложением родо-племенного строя представления об иных мирах были переосмыслены в Южной Сибири в свете понятий о добре и зле. Так как „нижний” мир — это царство злых духов, связанный с ними шаман становится злым. Он губит людей. Добрые духи и божества сосредоточиваются в основном на небе, и их служитель, „белый” шаман, приобретает роль доброго шамана. Такое противопоставление не могло сложиться в родовом обществе. Зачем роду злой шаман?

„Белые” шаманы могут быть названы шаманами весьма условно. Это возникающее в шаманской среде жречество племенных или общинных культов. Новому жречеству нужны не все старые традиции. Как убедительно показал Н. А. Алексеев, у якутов „белый” шаман утратил многие характерные для шамана черты: „Обязанностью белого шамана было обращение к (добрым) божествам айыы. При проведении обрядов им помогали „чистые” юноши и девушки. Белые шаманы не впадали в экстаз, а также не имели духов-помощников (это хорошо бы проверить! — В. Б.). Они не могли обращаться к злым духам. Далее, они должны были соблюдать ритуальную чистоту (остерегаться покойников и т. д.). Якутские белые шаманы… по существу, были жрецами общеплеменного культа божеств-покровителей (айыы)”. Показательно, что и у алтайцев „белые” шаманы освободились от некоторых внешних признаков своей профессии. Из ритуального костюма у них была только шапка, сшитая из белой овечьей шкуры, в то время как „черным” шаманам полагался и особый плащ.

(Так как сейчас большую известность приобрела работа М. Элиаде „Шаманизм”, получившая и в нашей печати высокую оценку, полезно обратить внимание читателей на один из выводов, с которым нельзя согласиться. М. Элнаде считает основной чертой шаманства связь с небесным божеством. Но мы могли убедиться, что шаманство исторически одинаково прочно связано с „верхним” и „нижним” мирами. Лишь с развитием религиозных идей служение небесным богам становится главной задачей культа. И именно служители небесных богов в первую очередь лишаются характерных шаманских черт.)

У некоторых народов Сибири, наверное уже в древности, когда возникали недолговечные племенные союзы, княжества или государства, шаманство не раз возвышалось до уровня официального культа. Так, возможно, что шаманство было государственным культом в державе древних тюрков. Но с распадом непрочных политических объединений религиозная жизнь вновь возвращалась к прежним формам.

Самостоятельный процесс преобразований в шаманстве у многих народов нашей страны был прерван мировыми религиями — исламом, буддизмом, христианством. Эти религии имели хорошо налаженную организацию духовенства и пользовались поддержкой властей. Все они стремились покончить с шаманством.

Ислам был занесен арабами в Среднюю Азию в VIII в. и окончательно утвердился вскоре после завоевания края полчищами Чингисхана. У нас нет исторических источников, которые описывали бы борьбу ислама с шаманством, но сам дух мусульманского средневекового фанатизма позволяет предполагать, что искоренение язычества проводилось с непримиримой целеустремленностью. Так, еще в конце XIX в. в Каракалпакии настроенные духовенством верующие забрасывали камнями шаманов, одетых в женское платье.