Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

Они договорились о справедливой цене, но сумма оказалась немалой после того, как Аббан утроил ее по приказу Ахмана. Эрни и его жена с нескрываемым удовольствием наблюдали, как Аббан отсчитывает золото.

— Товар здесь. — Эрни поставил на прилавок коробку с цветочной бумагой Лиши и поднял крышку.

Аббан легонько погладил пальцами изящный рельефный узор цветов на верхнем листе, закрыл глаза и втянул воздух.

— Столько времени прошло, а пахнет по-прежнему сладко, — улыбнулся он.

— Если не мочить, будет пахнуть вечно, — пообещал Эрни, — или, по крайней мере, до конца наших дней.

— Эверам благословил твою дочь. Само совершенство во всем, словно ангел небесный.

Элона фыркнула, но Эрни сердито глянул на нее, и она притихла.

— Так и есть, — согласился Эрни.

— Мой господин хотел бы приобрести ее в жены, — сказал Аббан. — Он поручил мне договориться о выкупе и будет весьма щедр.

— Насколько щедр? — осведомилась Элона.

— Какая разница! — осерчал Эрни. — Лиша не лошадь, она не продается!

— Конечно-конечно. — Аббан поклонился, чтобы выиграть время и обдумать положение.

Он не ожидал такой реакции и не мог понять, действительно ли Эрни оскорблен или просто торгуется, чтобы набить цену.

— Прошу прощения за неправильный выбор слов, — произнес Аббан. — Увы, ваш язык подводит меня в самые неподходящие моменты. Я не хотел никого оскорбить.

Эрни смягчился, и Аббан расплылся в улыбке, отточенной на тысячах клиентов, которые искренне верили, что толстяк — их друг.

— Мой господин понимает, что твоя дочь — глава племени, а не простой товар. Он хочет оказать ей и вашему племени великую честь, смешав свою кровь с вашей. Рядом с ним твоя дочь станет во главе всех женщин севера и будет обладать властью как при дворе Избавителя, так и в его постели, чтобы предотвратить излишнее кровопролитие, когда мой господин продолжит наступление.

— Это угроза? — спросил Эрни. — Твой господин убьет нас, чтобы забрать ее, если я ее не продам?

Лицо Аббана запылало. Он все-таки оскорбил Эрни, и очень серьезно. Пар’чин нередко говорил ему, что красийцы слишком легко приходят в ярость, но северяне, похоже, тоже мгновенно вспыхивают от чрезмерной откровенности.

Аббан низко поклонился, раскинув руки:

— Умоляю, друг мой, давай начнем заново. Мой господин не угрожает и не хочет никого оскорбить. По нашему обычаю, отцы устраивают браки дочерей. В частности, семья жениха должна уплатить отцу невесты ее символическую стоимость. Мне говорили, что у северян есть такой же обычай.

— Есть, — подтвердила Элона, прежде чем Эрни успел ответить.

— У других, может, и есть, — поправил тот, — но я воспитывал Лишу иначе. Если твой господин хочет жениться на моей дочери, он должен ухаживать за ней на равных основаниях, и если придется ей по душе, то может попросить моего благословения.

Аббану такой обычай показался отсталым, но его мнения никто не спрашивал. Он снова поклонился:

— Я передам моему господину твои условия. Полагаю, он незамедлительно начнет ухаживать за твоей дочерью.

Глаза Эрни широко распахнулись.

— Я не… ох! — вскрикнул он. Элона впилась в его руку ногтями. Аббан с любопытством наблюдал за происходящим. Его жены отнюдь не были покорными, но никогда бы не посмели так унизить его перед клиентом.

— Ничего страшного, если он принесет цветочки, — заметила Элона. — Ты сам сказал, что решать Лише.

Эрни долго смотрел на жену, затем вздохнул и кивнул. Он закрыл коробку с бумагой.

— Тяжелая, — заметил он. — Позвать мальчика, чтобы отнес?

— Да, спасибо, — кивнул Аббан.

— Насколько я знаю, все мальчики заняты, — сказала Элона, — а мне не повредит прогуляться. Я сама отнесу.

Аббан снова пришел в замешательство. В Красии все женщины выполняли тяжелую работу, но, судя по тому, как Эрни выпучил глаза, он был потрясен.

Элона зашла за прилавок. Аббан залюбовался ее красотой, хотя и немного увядшей. Возможно, муж не нагружает ее работой и держит поблизости, чтобы удовлетворять свою похоть? У многих красийцев были балованные жены, но Аббан не терпел лени, и даже самые молодые и красивые его жены трудились наравне с остальными.

На безлюдной тропинке, которая вела из мастерской Эрни, Аббан повернулся к Элоне:

— Я молю Эверама, чтобы мое незнание ваших обычаев не нанесло тебе и твоему мужу непростительную обиду.

Элона покачала головой:

— Мы не так уж отличаемся от вас. У нас одобряют браки отцы, но устраивают их матери. Эрни не благословит брак дочери, пока мы не договоримся о выкупе.

Аббан встал как вкопанный. Наконец-то он понял!

— Ну конечно! К сожалению, мать моего господина, Кадживах, осталась в Даре Эверама с его женами. Могу ли я говорить от ее имени?

Элона кивнула, но выгнула бровь:

— У него есть другие жены?

— Конечно. Ахман Джардир — Шар’Дама Ка.

Элона нахмурилась:

— Посоветуй ему даже не упоминать их при моей дочери. Она ужасно ревнива.

— Непременно, благодарю. Полагаю, твоя дочь невинна?

— Разумеется, — отрезала Элона.

Аббан поклонился:

— Прошу не счесть за оскорбление. В Красии первая жена лично осматривает невест, но если у вас так не принято, довольно будет и слова.