Читаем Избавитель. Том 2 (СИ) полностью

Справа от герцога на небольшом возвышении сидел его брат, наследный принц Микаэль. Он был ненамного младше герцога, но крепче сбит и так же роскошно одет, на голове — золотой обруч. Слева расположился пастырь Петер, средний брат Райнбека. Пастырь был еще толще Райнбека, несмотря на аскезу, о которой свидетельствовали простая коричневая ряса и бритая голова. Ряса пастыря была сшита не из грубой мешковины, как у большинства рачителей, а из тонкой шерсти и перевязана желтым шелковым поясом.

Принц Тамос стоял у подножия трона, широко расставив ноги. На нем были лакированные нагрудник и поножи с вырезанными метками. Тамос держал наготове копье, как и «деревянные солдаты» у двери, хотя перед входом в тронный зал у Рожера и остальных отобрали все оружие. Но рядом с Гаредом и Меченым Рожер все равно был спокоен, как в Лощине Избавителя под ярким солнцем.

— Его светлость герцог Райнбек Третий, — объявил Джансон, — Хранитель лесной крепости, владелец деревянной короны, повелитель всех энджирцев.

Рожер опустился на одно колено, Гаред последовал его примеру. Меченый, однако, лишь поклонился.

— На колени перед твоим герцогом, — прорычал Тамос, указав на Меченого копьем.

Меченый покачал головой:

— Не сочтите за оскорбление, ваша светлость, но я не ваш подданный.

— Что за чушь? — возмутился принц Микаэль. — Ты — Флинн Лесоруб из Лесорубовой Лощины, родился и вырос в Энджирсе. Или Лощина больше не считает себя частью герцогства?

Тамос крепче сжал копье и нацелил в гостей. Рожер сглотнул комок, надеясь, что Меченый знает, что делает.

Меченый словно не заметил угрозы и снова покачал головой:

— Я ничего такого не имел в виду, ваше высочество. Я назвался Флинном Лесорубом у ворот лишь для удобства. Прошу прощения, что ввел в заблуждение.

Он еще раз поклонился.

Джансон принялся лихорадочно писать за своим столиком у возвышения.

— У тебя милнский акцент, — заметил пастырь Петер. — Может быть, ты подданный Юкора?

— Я бывал в Форте Милне, но я не милнец, — ответил Меченый.

— Тогда назови свои имя и город, — велел Тамос.

— Мое имя касается только меня, и ни один город я не считаю своим домом.

— Как ты смеешь?! — вспылил Тамос и шагнул вперед с копьем наперевес. Меченый с усмешкой посмотрел на него, как мужчина — на задиристого мальчишку. Рожер затаил дыхание.

— Хватит! — рявкнул Райнбек. — Тамос, на место!

Принц Тамос нахмурился, но покорно вернулся к подножию трона и злобно уставился на Меченого.

— Можешь пока оставить при себе свои тайны. — Райнбек поднял руку, прекращая расспросы.

Принц Микаэль сердито покосился на старшего брата, но придержал язык.

— Ты, насколько я помню, — обратился Райнбек к Рожеру, явно стремясь ослабить напряжение, — Рожер Тракт, щенок Аррика Сладкоголосого, который перепутал мой бордель с детской.

Герцог хохотнул.

— Твоего мастера называли Сладкоголосым, потому что от его голоса женщины так и таяли. Стал ли подмастерье мастером?

— Я пленяю музыкой только подземников, ваша светлость, — поклонился Рожер, растянув губы в улыбке и пряча гнев за маской жонглера.

Райнбек засмеялся, хлопая себя по колену:

— Как будто подземника можно обвести вокруг пальца, словно безмозглую шлюху! Смотрю, ты весельчак не хуже Аррика!

Лорд Джансон прочистил горло.

— Что? — Райнбек повернулся к секретарю.

— Вестники, бывавшие в Лощине, уверяют, что юный господин Тракт действительно пленяет демонов своей музыкой, ваша светлость.

— Неужели? — поразился герцог.

Джансон кивнул.

Райнбек закашлялся, чтобы скрыть удивление, и повернулся к Гареду:

— Ты — Гаред, капитан лесорубов?

— Э… просто Гаред, ваша светлость, — запинаясь, выдавил Гаред. — Я главный над лесорубами, это верно, но я не капитан. Просто ловко управляюсь с топором.

— Знай себе цену, мальчик, — посоветовал Райнбек. — Кроме себя, никто не похвалит. Если половина того, что я о тебе слышал, правда, я лично произведу тебя в чин.

Гаред открыл было рот, но явно не знал, что сказать, и просто низко поклонился. Рожеру показалось, что он вот-вот коснется подбородком пола.

Лиша потягивала чай, поглядывая поверх чашки на мать герцога, которая наблюдала за ней с такой же безмятежной откровенностью. Служанки Арейн заставили столик полированным серебром и подали гору пирожков и тощих сэндвичей, после чего испарились. Рядом с блюдом стоял серебряный колокольчик, чтобы позвать их, когда понадобятся.

Уонда сидела неподвижно, будто пыталась спрятаться от матери герцога, как от демонов — в плаще-невидимке. Она с тоской глядела на блюдо с сэндвичами, но боялась привлечь к себе внимание.

Мать герцога повернулась к ней:

— Девочка, если ты намерена одеваться как мужчина и ходить с копьем, то нечего вести себя как застенчивая юная дебютантка, к которой заглянул первый кавалер. Ешь. Эти сэндвичи не для красоты.

— Простите, ваша светлость. — Уонда неуклюже поклонилась, сгребла горсть крошечных сэндвичей и сунула в рот, не воспользовавшись ни салфеткой, ни тарелкой. Арейн закатила глаза, но со смехом, а не с отвращением.

Затем мать герцога повернулась к Лише: