Читаем Из тупика полностью

На следующий день адмирал Кэмпен дал завтрак в своем салоне для гостей, лично им приглашенных. Был здесь и лейтенант Уилки (молчавший). Была и секретарша Мари, которая (тоже молча) разливала гостям чай. Курчавый сеттер адмирала долго и подозрительно обнюхивал штаны чрезвычайного комиссара Процаренуса и, недовольно фыркнув, отошел к хозяину.

– Экипаж моей эскадры, как и команды французских кораблей, – говорил Кэмпен отчетливо, – полны самых добрых чувств к великодушному русскому народу. Мы нисколько не возражаем и, как видите, не третируем работу Мурманского Совета. Наоборот, мы изо всех сил поддерживаем Советскую власть на Мурмане! Но организация Совжелдора, состоящая из германофилов, и ячейка Центромура, набитая демагогами из состава русской флотилии, явно вредят нашей работе, совмещенной с работой совдепа…

– Дело доходит до стычек, – вмешался Лятурнер. – Белофинны фланкируют дорогу, а наш бронепоезд, который мы собрали с большим трудом, не может выйти за Кандалакшу: Совжелдор не пропускает. Мы не протестуем и против пребывания в Мурманске отряда ВЧК. Но должны признать, что соседство этой угрюмой и таинственной инквизиции, при наличии на Мурмане контрразведки, порою создает нервозную обстановку.

– В конце концов, – дополнил Кэмпен, отхлебнув чаю, – нас отряд Комлева не касается. Хотите держать его на Мурмане – держите! Но присутствие чекистов в городе создает обстановку недоверия и паники. Это – в первую очередь. Во-вторых, мы, англичане, усвоили себе за правило уживаться в любой точке земного шара. Однако жизнь в вагонах на колесах становится иногда невыносимой… В то время как на рейде стоят пустые русские «Соколица» и «Горислава», вполне удобные под размещение наших офицеров. Ваши миноносцы тоже… пустуют!

В этот день английский флаг был поднят не только над «Соколицей» и «Гориславой» – морская пехота захватила полностью и русские эсминцы. Приказ о передаче кораблей англичанам подписал лично Процаренус.

– Я вижу, – сказал он Кэмпену, отбросив перо, – что положение здесь сложное. Гораздо сложнее, нежели его представляют в Центре. Я думай, что мне придется только карать. Однако… Волею чрезвычайного комиссара, я разрешаю вам произвести высадку десантов в Кандалакше. Что же касается Совжелдора и Центромура, то я не могу разогнать их, ибо это выборные организации. Но я приложу все старания, сэр, чтобы ликвидировать или ослабить их натиск на Мурманск…

Когда катер доставил Процаренуса на берег, к чрезвычайному комиссару подошел мрачный человек в кожанке. Посмотрел на него и черными корявыми пальцами раздернул широкую кобуру.

– Ты Процаренус?

– Я.

– Подлец! Ты арестован… именем революции!

– Взять его, – велел Процаренус.

Молодчики-адъютанты скрутили Комлева, выбив из его руки маузер. Процаренус был бледен.

– Тащите этого биндюжника в штабной вагон, – наказал он. – Я с ним поговорю. Он до смерти не забудет…

Разговор начал Комлев.

– Мандат! – сказал он, выкинув жесткую руку.

– Вот тебе мандат! – И Процаренус показал ему фигу. – Я имею распоряжение вообще выбросить твой отряд обратно в Питер. Если не хочешь слопать пулю, убирайся отсюда сегодня же…

Комлев сложил в ответ грубый кукиш:

– Теперь я тебе покажу… На, полюбуйся!

– Хам, – сказал Процаренус, отворачиваясь.

– А я никуда своего отряда с места не строну.

– За отказ исполнить приказ… – строго начал Процаренус.

– Не пужай! – ответил ему Комлев. – Я все равно покойник и к смерти давно готов. Но ежели мы уйдем, здесь все перевернется. Они поставили пока запятую, а скоро поставят точку… Интервенция! Оккупация! Вот что ждет Мурман, и ты их приблизил!

– Не дури, – ответил Процаренус. – Честное сотрудничество еще не интервенция. Это не оккупация. Ты бредишь!

– Мой бред… – горько усмехнулся Комлев, покачав головой. – Так выслушай тогда мой «бред». Здесь враги… кругом враги! Враги, которые прикрылись именем Советской власти. Пишут так: «Российская Федеративная Республика», а слово «Советская» пропускают… Этого мало. Скоро здесь будет фронт. Мурманский и Архангельский. Это – тысячи верст. Леса, тундры, болота, скалы. Большевиков здесь нет, населению на Советскую власть наплевать, лишь бы пузо набить, да выпить! И людей нет. Никто не почешется. Один мой отряд. И ты его хочешь спровадить отсюда?.. Не выйдет, товарищ Процаренус!

Комлев взял со стола свой маузер, пошел к дверям. И все время ждал выстрела в спину. А в тамбуре нос к носу столкнулся с прапорщиком Харченкой и грубо оттолкнул его от себя:

– Куда лезешь? Дай пройти человеку..

Харченко, забравшись в купе, стал выплакивать свои обиды:

– Это как понимать? Скажу по самой правде, как комиссар комиссару… Честную женщину рабоче-крестьянского происхождения берут и используют на все корки. А потом, когда пузо у нее во такое, трудовую женщину выкидывают…

Процаренус ни бельмеса не понял, но, как комиссар, он коллегиально выслушал «комиссара» Харченку.

– Товарищ, точнее: как он ее использовал? Кого?

– Законную супругу мою. Как женщину…

– А ты, когда брал ее в жены, пуза разве не заметил?

– Да не было пуза. И вдруг поехало, как на дрожжах!