— Государь наш, по Законам Волшебной страны ты действительно не можешь своей властью спасти госпожу Кларимонду. Но этот закон распространяется только на тебя. Хотя наши силы и уменье составляют не больше сотой доли твоего могущества, мы все же сильнее любого смертного человека, и никто из людей не в силах противостоять нам. Позволь нам, Государь, прийти на помощь к госпоже Кларимонде и освободить ее!

Легкое веянье надежды осветило Короля Оберона, и он дал свое согласие. Рыцари тут же исчезли из залы.

В это время прекрасная госпожа Кларимонда полными слез глазами смотрела, как палач подходит к ней с факелом в руке, чтобы поджечь хворост вокруг нее. Но вдруг в небе над Майнцем полыхнуло яркое пламя, и из этого пламени на землю спустились два эльфийских рыцаря в прекрасных сверкающих латах и в полном боевом вооружении.

По повелению рыцарей, цепи попадали на землю с узников из Бордо, а жители Майнца очень удивились и перепугались, потому что ничего подобного им ранее не доводилось видеть. Кларимонда и ее друзья стояли свободные и безоружные, благодаря Господа за свое чудесное избавление.

Даже жестокий император был так потрясен, что приказал отправить пленников обратно в тюрьму, но не сказал о них ничего более.

XV. Возвращение герцога Ивона во Францию и его появление перед императором

Герцог Ивон тайно вернулся во Францию и отправился со своим отрядом в Аббатство Клюни, никого не известив о своем приезде. Аббат был по-доброму удивлен, что с Ивоном не случилось ничего дурного, потому что он давно уже оплакал своего племянника, считая его погибшим. Аббат повелел, чтобы все в монастыре возблагодарили Господа за это счастливое возвращение, и устроил пир для Ивона и всех, кто прибыл во Францию вместе с ним.

Кроме того, Аббат велел принести к герцогу Ивону маленькую Кларетту, и герцог был счастлив увидеть свое дитя. Ивон осыпал Аббата благодарностями за нежную и добрую заботу о ребенке, и тут же приказал внести в монастырскую казну множество редких и прекрасных драгоценных камней и золотых слитков, доставшихся ему в битвах с сарацинами. Все это должно было стать в будущем приданым Кларетты. На нежную шейку своей дочери герцог Ивон надел ожерелье из рубинов, оправленных в золото, очень тонкой и искусной работы, а женщину, которая ухаживала за малышкой, одарил словно королеву.

Вволю насмотревшись на маленькую дочку, Ивон повернулся к Аббату и сказал ему:

— Дорогой дядюшка, мое сердце полно великой благодарности к тебе за то, что ты принял и сберег мое дитя. Если у тебя есть какое-нибудь желание, которое я смог бы исполнить, то прошу тебя, скажи мне его сейчас!

Аббат улыбнулся Ивону, но грустная тень промелькнула по его лицу и пропала. Печальным голосом Аббат сказал:

— О нет, сын мой, никто на свете не смог бы исполнить моего сокровенного желания. Вся моя жизнь прошла в стенах этого монастыря, и я люблю эти святые стены. Единственное желание, которое у меня есть, невыполнимо и несбыточно. Взгляни на меня, Ивон, — я уже очень стар и отягощен годами, и мою молодость и силу нельзя вернуть назад. Старость — это зима жизни, и эта зима скрутила старые мои кости, и тело мое ослабело. Кто сможет вернуть мне мою весну?

Глаза Ивона засияли от счастья, и он увлек за собой Аббата в комнату, где хранились все сокровища Ивона, привезенные им из-за моря. Там он достал из своего узелка второе райское яблоко и отдал его своему дяде, попросив его немедленно съесть этот плод.

Удивленный странной просьбой своего племянника, Аббат сделал все, как сказал ему Ивон. Как только он откусил кусочек яблока, с ним произошла волшебная перемена: только что Аббат был стариком, уставшим от прожитой жизни и немощным, и вдруг превратился в сильного и высокого юношу в расцвете лет. Все, кто присутствовали в комнате, онемели от удивления, увидев перед собой это превращение. И герцог Ивон рассказал им, как к нему попали эти яблоки, а заодно и обо всем, что довелось ему пережить за год странствий, испытаний, тягот и побед.

Повидавшись со своей дочкой, герцог решил без промедления скакать в Майнц, где он должен, надеясь на помощь Господа, освободить из заточения всех, кто ожидал его возвращения. Герцог Ивон ежечасно тосковал и печалился о Кларимонде с болью в сердце.

Ивон выкрасил лицо и руки соком лесного ореха, придав им коричневый оттенок, и распустил волосы по плечам. Он снял с себя яркую кольчугу, оставив при себе только пояс с мечом и волшебными камнями, и оделся в простую одежду пилигрима и в темный плащ с капюшоном, старый и поношенный. Герцог стал похож на нищего странника, из тех, что просят милостыню, ходя от двери к двери.

Слуга Бернар тоже изменил свой внешний вид так, что никто не узнал бы его. Вместе с герцогом пошли они в Майнц, дойдя до его ворот как раз накануне Пасхи. Город был полон паломников, пришедших в Майнц на поклонение святым мощам, и от этих пилигримов Ивон услышал две важные новости, первая из которых очень его опечалила.