Когда он вернулся в кабинет, Опалин сказал ему, что обзвонил все парикмахерские, в которых имелись телефоны, но безрезультатно. Ни в одной не нашлось витрины, в которой красовалась голова манекена в парике из перьев.

Глава 20

Подозрительное место

— И что ты намерен предпринять? — спросил Басаргин.

— Думать. Видишь? — Опалин ткнул пальцем в страницу справочника.

"Замоскворецкое общество потребителей.

№ 1, Ильинка, 1. — Сл. 8

№ 2, Садовническая, 1. — Сл. 5"

— Это какая-то кооперативная парикмахерская, — сказал писатель, пожав плечами. — С двумя отделениями.

— Да я не об этом. "Сл. 8" — знаешь, что это такое? Количество служащих. А вот, к примеру, частная парикмахерская: "Авилов Павел Андреевич. Софийская набережная, Фалеевский переулок, 4. — Сл. 1". Он один в ней работает. Там максимум вывеска или вообще квартира, в которой он принимает. Голова в парике из перьев — значит, достаточно крупная парикмахерская. Там есть витрина, а у хозяев — деньги на такие странные штуки, как перья вместо обычного парика. Понимаешь, о чем я?

— Короче, ты будешь отсекать все мелкие парикмахерские, — сказал Басаргин. — И те, которые находятся в квартирах.

— Мы будем отсекать, — поправил его Опалин, блестя глазами. — А когда закончим, посмотрим, сколько у нас останется… Передай-ка мне карандаш.

И они пошли по списку, обсуждая каждое заведение. Все государственные парикмахерские Опалин уже обзвонил и выяснил, что к его делу они касательства не имеют. В кооперативных трудилось по 8—12 человек, но бывало, что и 3–4, и эти никак нельзя было пропускать. Частные попадались разные, но в основном там были указаны один-два служащих. Парикмахерские на квартирах Опалин вычеркивал сразу, но попадались и такие, которые ставили его в тупик: там не было обозначено количество работников, а из адреса непонятно, квартира это или нет. Вместе с писателем они дошли уже до буквы "К" ("Каменская Е.П., Б. Семеновская, 30, сл. 1"), когда в дверь сунулся Глебов.

— Товарищ Опалин… э… Там вам из угрозыска звонили.

— Кто именно звонил? — спросил Иван.

Глебов смутился.

— Я не запомнил, — признался он.

Вздохнув, Опалин отставил справочник и снял трубку. Степа повернулся к писателю и сообщил:

— А тебя жена по телефону искала. Сказала, что это очень важно и чтобы ты перезвонил домой.

Писатель встал, ощущая неприятное сердцебиение. Сообщения типа "очень важно" были совершенно не в духе Вари, и он стал мысленно перебирать, какие сюрпризы мироздание могло обрушить на их головы. Ее мать, которая переселилась в бывший город Петербург, ныне Ленинград, умерла или умирает; пришла повестка из ГПУ по поводу удравшего в Германию кузена; управдом всерьез нацелился выжить их из квартиры… что еще? Или, к примеру, из-за границы притащился старший брат Вари, эсер, которому пришла охота изобразить из себя Савинкова[76]. Вот уж мерзавец, подумал Максим Александрович с ожесточением, опасный болтун, от которого они вообще никогда не видели ничего, кроме неприятностей. "Система прогнила сверху донизу", "самодержавие должно исчезнуть" — ага, чтоб пришел красный самодержец и завел такие порядки, при которых только старое и вспомнишь добрым словом. Расшатывали, сволочи, империю, вот и дорасшатывались. И эсеры, и анархисты, и большевики с меньшевиками, и буржуи всякие, Милюковы с Набоковыми, и интеллигенты всех мастей, черт бы их всех подрал!

Он прошел в кабинет репортеров, снял трубку и продиктовал телефонистке домашний номер. "Еще кто-нибудь из соседей подойдет… Как же хочется иметь свою квартиру, свой телефон, свою ванную и вообще все свое!"

Ответила Варя:

— Максим, ты знаешь, со мной сегодня случилось странное…

— У тебя украли деньги? — перебил он жену.

— Нет! Я, понимаешь… я пошла насчет работы к Полине, но она сказала, что у нее уже нет для меня ничего, и отправила к знакомой шляпнице на Малую Никитскую… Алло! Максим, ты меня слышишь?

— Я тебя слышу, Варя. Говори.

— В общем, я иду по Малой Никитской и вижу парикмахерскую. Там витрина, а в витрине голова в парике из перьев. Ну, как та, которую твой знакомый ищет…

— Варя, — промолвил он после паузы, — ты не запомнила фамилию владельца?

— Запомнила. Владелица — некая Сизова. Мне стало любопытно, и я, знаешь, даже зашла, стала спрашивать насчет цен… Дорогая парикмахерская, кстати. Максим, ты передашь ему? Может быть, это то, что он ищет…

— Хорошо. Я… — Он хотел сказать, что Варя испугала его своим звонком и словами по поводу важности, но кругом были чужие уши, и он решил повременить. — Слушай, а управдом…

— Я его не видела, зато встретила его жену. Знаешь, человека как будто подменили. Раньше даже не здоровалась, а теперь улыбается, кланяется, расспрашивает… ну… насчет Опалина… Я ей сказала, что это твой знакомый и я его плохо знаю, но она, по-моему, мне не поверила.

— Хорошо. Варя, я… В общем, не знаю, когда приду сегодня… Может, придется задержаться… а впрочем, черт его знает…

Когда он вернулся в закуток Кострицыной, Опалин сидел, с хмурым видом постукивая карандашом по столу.

— Что-нибудь случилось? — осторожно спросил Басаргин.