12 апреля поступила команда: всем быть готовыми ко взлету. Один за другим МиГи начали выруливать на взлетную полосу. Взлетела первая эскадрилья, затем вторая, потом третья. Вслед за полком, который возглавлял подполковник Вишняков, поднялся в воздух и полк подполковника Пепеляева. Это был первый случай, когда Иван Кожедуб поднял в воздух все боеспособные самолеты подчиненной ему дивизии. На земле осталась только дежурная пара. Позже Иван Никитович рассказывал, что в тот день с радиолокационных станций поступило сообщение об обнаружении большой группы самолетов противника, направлявшихся в сторону аэродрома. Он обратил внимание, что скорость полета этой группы была небольшой – около 500 км/час. Ориентируясь на скорость, которая у истребителей составляет обычно 700–800 км/час, он понял, что летит большая группа бомбардировщиков. И поэтому решил, что для отражения этого массированного налета необходимо поднять в воздух все истребители дивизии. Решение было рискованным, но, как оказалось, совершенно правильным.

В тот день советские истребители в корейском небе встретились со знаменитыми американскими «летающими крепостями» В-29. Каждая такая машина могла взять на борт 30 тонн бомб, имела на вооружении восемь крупнокалиберных пулеметов. Бомбардировщики летели ромбами из четырех звеньев по три самолета, всего 12 самолетов в группе. Затем шли еще 3 «ромба». За ними сзади на 2–3 км и чуть выше летели десятки истребителей, целая туча серо-зеленых машин. Группа прикрытия советской авиации должна была сковать истребителей противника и, связав их боем, отвлечь от защиты своих бомбардировщиков. Когда началась атака, американцы от неожиданности, не понимая, кто их атакует и какими силами, опешили. Но это продолжалось недолго: они приняли бой. Однако советские истребители применяли в бою методику, разработанную на практике и закрепленную в теории Иваном Кожедубом, их командиром. МиГи быстро добились преимущества в воздухе и расстреливали «летающие крепости» со всех сторон. У одной отвалилось крыло, и машина развалилась прямо в воздухе. Из горящих бомбардировщиков выпрыгивали экипажи, десятки парашютов висели в воздухе, словно это было во время выброса воздушного десанта. А бой только набирал обороты. МиГи почти беспрепятственно сблизились с ведомыми бомбардировщиками первого звена и с дистанции примерно 600 метров открыли огонь из всех трех пушек по крайнему бомбардировщику. Разрывы снарядов накрыли самолет. Поскольку это были снаряды фугасного действия, то их взрывы приводили к большим разрушениям. Особенно огромными, по несколько квадратных метров, были дыры в плоскостях от снарядов 37-миллиметровых пушек.

Тогда были взяты в плен около 100 американских летчиков. После боя почти в каждом МиГе нашли пробоины, но больших повреждений не было, в кабину ни одна пуля не попала. Этот день американцы назвали «черным вторником» и потом несколько месяцев не летали. Попробовав сделать еще один налет, они потеряли теперь уже 16 самолетов и прекратили попытки тягаться с истребителями Кожедуба. Всего же за три года войны в Корее было сбито 170 бомбардировщиков В-29. Американцы потеряли основные силы своей стратегической авиации, находившиеся на Юго-восточном театре военных действий. Днем они больше не летали, только ночью одиночными самолетами. Но их били и ночью. Руководители ВВС США еще долго не могли прийти в себя от того, что их бомбардировщики, которые считались самыми мощными, самыми неуязвимыми, оказались беззащитными перед советскими истребителями. А Иван Кожедуб после первых боев предложил называть «летающие крепости» «летающими сараями» – так быстро они загорались и ярко горели…

Мирное время

Герой берется за перо

Хотя полковнику Кожедубу и другим участникам корейской войны по возвращении в Союз было запрещено касаться этой темы, сам СССР, не участвовавший в войне официально, по ее окончании все же укрепил свою репутацию военной супердержавы. Многие развивающиеся страны именно после Кореи начали тяготеть к советскому протекторату. В историю эта война вошла как малоизвестная. Она ознаменовала собой первый крупный конфликт между великими державами после Второй мировой и первое столкновение на фронтах развернувшейся «холодной войны». В истории же советских ВВС это была одна из ярчайших страниц боевого применения реактивной авиации. Иван Кожедуб, который совершал на той войне лишь тренировочные полеты, тем не менее однажды чуть не погиб. Зимой 1951 года полковник едва не был отравлен поваром: Южная Корея вела войну разными методами. Во время своей секретной командировки Иван Никитович не только осуществлял оперативное руководство дивизией, но и принимал активное участие в организации, подготовке и перевооружении ВВС КНДР.