Читаем Юность под залог полностью

– А чего это я тебе верить-то должен?! Я еще не совсем дурак! Это где это видано, чтоб бабы, хоть в Париже, хоть в Америке, трусы с гульфиком носили?! А? Отвечай! Я тебя спрашиваю! – Лицо Метелкина исказила хищная, дикая ярость – оно мгновенно стало цвета недавно побеленного потолка в их комнате, перекосилось на левую сторону. Глаза лихорадочно горели, обескровленные губы застыли, словно сведенные судорогой, кулаки сжались в неистовстве.

«Бежать!» – промелькнула в Аврориной голове спасительная мысль.

– Юрочка, миленький, успокойся! Все хорошо! У меня никого нет! Я, кроме тебя, никого не люблю! Мне никто не нужен, кроме тебя! – шелестела она, точно пытаясь загипнотизировать супруга, – сама же осторожно и незаметно, с мягкостью кошки, сползала с кровати.

– Хватит из меня дурака делать! – воскликнул он, но Аврора, почувствовав под ногами твердый пол, кинулась в одних Гариковых трусах в ванную. – Стой! Стой! Я т-тебе щас дам! Ты у меня допрыгаешься! Считай, что уже допрыгалась! – И Метелкин ринулся за ней. – Я щас из тебя котлету сделаю! Открой дверь! – Он изо всех сил дергал круглую ручку двери ванной.

– Уйду я от тебя, Метелкин! – прокричала Аврора, почувствовав себя в безопасности.

– Да куда ты денешься-то?! Открой дверь, говорю! – Юрик дернул ручку с такой силой, что она отвалилась. – Тьфу! Ручку из-за тебя сломал!

– Юр! А почему ты меня ревнуешь-то так по-ненормальному? – умываясь, решила выяснить Аврора.

– Ты сейчас узнаешь! Я вот дверь-то выломаю и расскажу!

– Нет, Юр, тут в другом совсем дело!

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Выходи – побеседуем.

– А мне отсюда с тобой как-то спокойнее говорить. Ведь ревнует, по-моему, тот человек, который сам погуливает? – спросила она и затаилась. Метелкин тоже молчал, подыскивая в голове достойный ответ. – Ты как думаешь? А?

– Книжек поначиталась! Умная стала! Выходи, говорю! Разберемся!

– Гуляешь, да? Я знаю.

– Я т-те дам! Знает она! Больно много знать стала! Открой дверь!

– Пока мать не вернется – не выйду!

Аврора не голословно затронула вопрос о неверности мужа. Как это нередко случается, Татьяна Ивановна – соседка из шестого дома – сказала своей знакомой Клавдии Семеновне, что Юрка Метелкин ходит от жены налево к некой Верке, которая живет в седьмом доме второго подъезда на четвертом этаже. Клавдия Семеновна под большим секретом донесла эту весть до Елены Самойловны, та в свою очередь, рассказала своей приятельнице – продавщице из овощного Маньке, той самой соседке Зинаиды Матвеевны, что некогда предлагала Авроре поступить к ним на работу в качестве уборщицы.

Полгода назад, когда Аврора как-то заходила за дочерью к матери, Марья схватила ее за рукав и, затащив к себе в квартиру, шепотом поведала ей в подробностях о романе Юрия с Верой.

Нашей героине весь этот разговор был неприятен, даже омерзителен – в измену мужа она, конечно, не поверила, поскольку считала, что Юрик любит ее так же, как и она его, а она ему не изменяет – стало быть, и он никогда этого не сделает. Тогда она супругу ничего не сказала, но, как всякая здравомыслящая женщина, начала приглядываться к нему. Нет, она не шарила по карманам мужа в надежде найти хоть какую-нибудь улику, не отыскивала, вооружившись увеличительным стеклом, следы помады на его рубашках, не принюхивалась, пытаясь учуять запах чужих женских духов... Аврора просто наблюдала за ним, подолгу следя за его движениями или остановив взор на его бегающих глазках, когда он появлялся дома. Она не могла обвинить супруга до тех пор, пока сама не убедится в его измене, пока не увидит собственными глазами неопровержимое тому доказательство. Ведь вот и она сегодня ни с кем не изменяла супругу, но синие мужские трусы говорят об обратном. Нет, чтобы убедиться, ей нужно застать любовников, как некогда ее мать застала Владимира Ивановича с химичкой Галиной Тимофеевной, женой своего родного брата.

Что она, Аврора, тогда будет делать? Простит ли его? У Авроры в запасе был только один ответ – никогда. Она разведется с ним, уйдет с дочерью из метелкинской квартиры, и точка. Она начнет жить своей жизнью, а он вообще пускай как хочет, так и живет – ее это не будет интересовать.

– Да вылезешь ты, в конце-то концов?! – орал Юрик, ломясь в дверь. Он, пожалуй, уже подзабыл, с чего началась ссора – теперь у него был другой интерес: как бы открыть дверь ванной.

– Чего? Опять бузите? – благодушно спросил Парамон Андреевич, вывалившись из большой комнаты в коридор с огромным тюком простроченных простыней. – И оно, того-этого, правильно. Потому как сказал один поэт: нет прока в любви без размолвок, того-этого. А в народе тоже, того-этого, говорится: милые бранятся, только тешатся. – Дядя Моня оделся, взвалил на спину тюк и, довольный, отправился сдавать в артель плоды своего кропотливого недельного труда.

Аврора же покинула ванную, как и обещала, когда на пороге появились Зинаида Матвеевна с Ариной.

* * *

Вообще, не хотелось бы этого говорить, но придется, справедливости ради.