Вряд ли можно назвать успешной реформу ведомства, если один из переаттестованных забивает до смерти ребенка, а второго человека в МВД приходится увольнять с помощью ОМОНа. Причем уволенный выметает массу сора из избы: дескать, членам его команды приходится буквально «бежать из Санкт-Петербурга», поскольку есть опасность провокаций, могут что-нибудь и подкинуть. Что ж, кто-кто, а он-то должен быть хорошо осведомлен о методах работы «реформированного» МВД.

Dura leх / Политика и экономика / Те, которые...

Dura leх

/ Политика и экономика/ Те, которые...

Пословица о том, что «закон — что дышло...», родилась не вчера. Но ее вряд ли когда-либо поминали чаще, чем сегодня. Более того, порой складывается впечатление, что наши законы и суды вообще обретаются в параллельных плоскостях, которые, по Лобачевскому, пересекаются лишь в далеком космосе. Взять хотя бы судебную эпопею активистки «Другой России» Таисии Осиповой. Напомним, в декабре 2011 года райсуд приговорил ее к десяти годам колонии за хранение и распространение наркотиков. На минувшей неделе Смоленский облсуд отменил приговор, отправив дело в нижестоящую инстанцию на пересмотр 15 марта. При этом гособвинение неожиданно предложило скостить срок до четырех лет.

В чем дело? Законы вроде не менялись, новые обстоятельства по делу не вскрывались. Зато изменились обстоятельства внешние, причем общественный резонанс сыграл тут опосредованную роль. Да, сотоващи-лимоновцы бастовали, устраивали пикеты у станций метро. Да, их поддержали и арт-группа «Война», и лидер «ДДТ» Юрий Шевчук. Да, Осипову включили в список политзаключенных, переданный в президентский совет по правам человека. Но воз-то оставался на месте, пока Дмитрий Медведев не назвал решение суда чрезмерно суровым, даже если она и виновна. Судейские «взяли под козырек».

Или почти взяли. Ведь отмена прежнего решения означает, что обвинения признаны необоснованными. Так почему тогда Осипову не освободили? Не потому ли, что служители Фемиды предпочли переложить окончательное решение на нижестоящую инстанцию и отсрочить дело до «после выборов»? А вдруг рассосется...

Этот безумный мир / Общество и наука / Exclusive

Этот безумный мир

/ Общество и наука/ Exclusive

«Из тысячи больных шизофренией пятьсот человек никогда не попадают в поле зрения врача», — говорит главный психиатр России Зураб Кекелидзе

Февраль в этом году выдался трагическим: несколько подряд случаев самоубийств подростков — такого давно не случалось. Причины суицидов вроде бы пустяковые — невыученные уроки, ссоры с родителями, двойки в школе. Но специалисты бьют тревогу: это всего лишь поводы, а не глубинные мотивы. Психическое здоровье не только подрастающего поколения, но и взрослого населения страны — у критической грани. Темы педофилии, немотивированной агрессии и суицидов — это «выписки» из истории прогрессирующей болезни. О том, что творится с нашим психическим здоровьем и лечится ли это, «Итогам» рассказал руководитель Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского, главный психиатр Минздравсоцразвития России Зураб Кекелидзе.

— Зураб Ильич, почему наши дети бросаются с крыш?

— Одного-единственного фактора, который приводит к самоубийству, как правило, не существует. Обычно это целый комплекс причин. Современные дети недополучают внимания и помощи родителей, да и вообще взрослых, которые должны быть их проводниками в жизни и объяснять, что нет неразрешимых проблем. Бывает, что подросток страдает каким-то психическим расстройством, однако ни родители, ни другие окружающие этого не замечают. Часто случается, что ребенок попадает под негативное психогенное влияние — со стороны и родителей, и педагогов, и детского коллектива. Когда совпадает несколько негативных факторов, ребенок оказывается не в состоянии психологически переварить все это. Единственный выход, который он находит, — роковой шаг в пустоту.

До определенного возраста у человека слабо выражен инстинкт самосохранения. Ребенок и подросток до конца не понимают, что такое смерть и что за этим последует. Ему нравится представлять, что после его смерти станет с людьми, которые его не поняли: они будут переживать, плакать на похоронах — не понимая, что все это произойдет уже без него. Инстинкт самосохранения у молодого человека формируется после 21 года. Кстати, именно поэтому медики выступают за то, чтобы разрешать вождение автомобиля, начиная с этого возраста — когда у человека появляется страх смерти.

— Но, похоже, страх смерти покидает и взрослых...

— Беда в том, что не только наши дети, но и мы, их родители, являемся продуктами эпохи. Мы находимся под таким спудом проблем, что часто сами нуждаемся в помощи.