Читаем Историкум 2. Terra Istoria полностью

Время, обозначенное в записке, неумолимо приближалось, и Фауст с Гретой отправились к монументальному подъезду, над которым красовались золотые буквы DOROTHEUM. Побродив по залам (самого Муноди нигде не было видно), где продавались причудливые стеклянные вазы, фарфоровые чашки, тарелки и статуэтки, они увидели в одной из витрин причудливое золотое изделие. Это была крупная подвеска, на массивной золотой цепочке. В каталоге, который Грета немедленно раздобыла, вещица значилась как «медальон в стиле Сецессион». Она была выставлена на продажу ради благотворительных целей популярным исполнителем рэп-композиций.

— Ничего не понимаю, — проговорила Грета. — Цепочка современная, это сразу видно. Но сам медальон никакой не Сецессион, это явно более старая вещь. Если бы я ничего о ней не знала, то сказала бы, что она из клада Шлимана, а то и более раннего происхождения.

— А тут часто так бывает, что характеристика продаваемой вещи не соответствует реальному ее происхождению?

— Бывает, конечно. Но тут могли записать со слов владельца. И какой смысл представлять как вещь эпохи модерна предмет, прямо скажем, древний? Не понимаю…

— Он вроде не так дорого стоит, практически на вес продается.

— Давай купим!

Фауст задумчиво рассматривал вещицу. Очевидно было, что это никакой не медальон, подвешен кое-как, у предмета явно раньше было другое назначение.

Подошедший сотрудник аукционного дома подтвердил, что деньги за «медальон в стиле Сецессион» пойдут на благотворительность. И после настойчивых расспросов признался, что «скорее всего,прежнему владельцу вещица попросту надоела».

На поверхности медальона виднелся какой-то сложный рисунок. Рассмотреть его Фауст не успел, покупку уже упаковали в фирменную коробку и учтиво вручили ему. Выходя из «Доротеума», Фауст сказал Грете о рисунке, похожем на схему или чертеж.

— Интересно, что там могло быть, — проговорила Грета. — Может, карта, где клад лежит.

— Ага, сокровища твоей прабабушки!

— Думаешь, сохранились?

— Не знаю. Но можем поискать.

— А давай прямо сейчас посмотрим.

Она извлекла покупку из коробочки, повертела ее в руках.

— Смотри, да этот рэпер или кто он там, просто согнул ее, наверно, чтобы удобнее носить было. Вот ведь варвар!

Грета осторожно попыталась распрямить предмет. Металл подался неожиданно легко, обретя изначальную форму без малейших следов недавнего перегиба. Рисунок на нем действительно был.

— Это вимана, — сообразил Фауст, вспомнив материалы из папки Мунована Муноди.

— Да ты что?! — ахнула Грета.

И тут же поспешно спрятала находку обратно в коробку и пакет, встревоженно озираясь по сторонам.

— Что случилось? — спросил Фауст.

— За нами следят, — проговорила Грета. — Вон тот тип в желтой ветровке и блондинка на каблуках.

Фауст осторожно скосил глаза в указанном направлении и узнал блондинку-сигома, когда-то им отвергнутую. Действительно, кто кроме сигома может так непринужденно разгуливать на высоченных шпильках по средневековой брусчатке…

— Да фиг с ними. Мы же не собираемся устраивать прямо тут еще одну пресс-конференцию.

— И даже разврат не организуем?

— Для начала пьянку, а то нервы не выдерживают. Тут есть хоть одна винная лавка?

— Пойдем на Ринг, там точно была.

Магазин на Рингштрассе, здешнем бульварном кольце, напротив бело-кружевной Обетной церкви и впрямь был уже открыт. Но кафе при нем еще не работало. Поэтому требование немедленно откупорить одну из двух приобретенных бутылок бургундского и подать два стакана вызвало у продавцов легкий ступор.

— Мы еще не работаем.

— Вино продаете?

— Да.

— А емкости для него принести не можете?

— Мы еще не работаем.

— Ну хотя бы штопор дайте!

Штопор нашелся, пробка была извлечена. Фауст и Грета, купив в ближайшем супермаркете упаковку козьего сыра и пакет булок-кайзерок, расположились в крохотном, на две скамейки и стаю голубей, скверике. Голуби немедленно слетелись поближе — ждали крошек. Голуби везде, во всех городах одинаковые.

— А у тебя на планете такие же звезды, как у нас? — спросила Грета, в очередной раз отхлебнув прямо из горлышка.

— Звезды другие, но в целом то же самое, спальный район галактики. Ты понимаешь, что жизнь на моей планете не сахар? Это в основном, пустыня. Отсталая техника, минимум самых простых развлечений. Там гораздо скучнее, чем здесь, на Земле.

— Ну, здесь, если задуматься, тоже не очень весело. Недаром у нас так популярен анекдот о другом глобусе.

— Мне будет тяжело, если ты потом передумаешь и будешь втайне мечтать о возвращении на родную планету.

— Здесь я посмотрела всё и пережила многое. На самом деле я выбирала не планету, а тебя. С первой же встречи. Хочешь увидеть Вену с высоты? Я читала легенду, что колокольни собора архитекторам помогал строить чуть ли не твой дедушка…

— Это очень старое сооружение?

— Да. Колокольня не разрушалась даже во время Второй мировой войны, тогда только упал и разбился самый большой колокол Пуммерин.

…Узкая винтовая лестница, выводя на колокольню святого Стефана, кружит голову почище бургундского.

— Как же они тут лазили, в рясах и латах?.. — выдохнула Грета, вскарабкавшись на верхнюю площадку.