Читаем Истории московских улиц полностью

"Чужие мысли полезны, - утверждает он, - только для развития собственных. Философия немецкая вкорениться у нас не может. Наша философия должна развиваться из нашей жизни, создаваться из текущих вопросов, из господствующих интересов нашего народного и частного быта. Когда и как скажет время; но стремление к философии немецкой, которое начинает у нас распространяться, есть уже важный шаг к этой цели".

Киреевский ставил своей целью создание русской национальной философской системы, которая включала бы в себя изучение всего ряда областей знания, считавшихся философскими: национальной религии, историософии, эстетики, морали, политики и так далее, и именно это русская национальная философия - по воле истории и случая было названо славянофильством.

Главная идея славянофильства проста: учение будет верно, плодотворно и может быть полезным для русского (российского) общества лишь при том условии, если оно создается, опираясь на его жизнь, учитывая его интересы, отвечая на требование времени и принимая во внимание его менталитет.

Несмотря на свою простоту и убедительность, главная идея славянофильства многими теоретиками и общественными деятелями России остается непонятой и априори полностью отрицаемой. Основной причиной этого являются духовная лень и нежелание трудиться (что неизбежно ведет к развитию в человеке пороков). Путь, предложенный Киреевским, требует от вставшего на него глубоких, разносторонних знаний, осмысления их и принятия честных и неординарных решений.

Поэтому всегда существует соблазн приложить готовую чужую мерку и выкроить нечто похожее на сшитое по ней. Но человеческое общество - не кусок ткани, и управление им - не пошив иноземного жилета. Такой портной, уверенный, что благодетельствует общество, всегда и неминуемо выступает Прокрустом. Российская история знает немало Прокрустов. Примечательно, что, применяя шаблоны, они сами проходят удивительно шаблонный путь. Наиболее распространены среди российских прокрустов так называемые "западники".

В ХVII веке западником был В.В.Голицын - любовник царевны Софьи, возведенный ею на высшие ступени власти. Он носил европейскую одежду, замышлял преобразование страны по европейскому образцу - и одновременно был самым крупным казнокрадом своего времени (о нем еще будет речь впереди в рассказе о его имении Медведкове). Воровство и взяточничество "сподвижников" Петра Великого общеизвестны. Не секрет и моральный, и политический облик советских последователей учения Карла Маркса, которое, по определению В.И.Ленина, "всесильно, потому что оно верно". Не исключение и современные российские "западники" - "демократы", быстро обратившие лозунги европеизации России в то же элементарное казнокрадство ради личного обогащения.

Общий результат западнических "реформ", которые по природе своей не могут быть успешными ввиду непригодности их к нашим условиям, во все эпохи приводили к одному и тому же результату: разорению страны и обнищанию народа.

Исторические уроки! К сожалению, очень и очень немногие политики способны честно признать свои заблуждения и ошибки, для этого нужно обладать не только знаниями и умом, но и душой, честностью и истинным, а не притворным желанием добра человечеству.

Таким человеком был А.И.Герцен - самый блестящий и последовательный западник. В 1861 году он напечатал в "Колоколе" свою небольшую статью "Константин Сергеевич Аксаков" - отклик на его кончину, но не некролог, а изложение своего нового, сложившегося в результате многолетних размышлений, понимания славянофильства. "Призадуматься" над этой темой Герцена заставили, по его словам, "время, история, опыт". Сам стиль статьи, оговорки, образ двуликого Януса с одним сердцем - всё говорит о душевном смятении автора, трудности признания прежде жестко отрицаемого. За шесть лет до написания этой статьи главу "Былого и дум" о славянофилах он назвал "Не наши", а теперь - "одно сердце"... При позднейших переизданиях книги Герцен эпиграфом к этой главе печатал цитату из статьи об Аксакове...

Вот центральная часть статьи Герцена:

"Киреевские, Хомяков и Аксаков - сделали свое дело; долго ли, коротко ли они жили, но, закрывая глаза, они могли сказать себе с полным сознанием, что они сделали то, что хотели сделать, и если они не могли остановить фельдъегерской тройки, посланной Петром и в которой сидит Бирон и колотит ямщика, чтоб тот скакал по нивам и давил людей, - то они остановили увлеченное общественное мнение и заставили призадуматься всех серьезных людей.

С них начинается перелом русской мысли. И когда мы это говорим, кажется, нас нельзя заподозрить в пристрастии.

Да, мы были противниками их, но очень странными. У нас была одна любовь, но не одинакая.