Читаем Истории московских улиц полностью

- А вот такое, - говорит, - на войне сила на силу идет, и ежели, говорит, - у тебя войско хорошее и сам ты командир хороший, то и победишь, а так воевать, с отводом глаз - одна подлость".

Петр "сильно осерчал на Брюса. А тронуть его боится".

Брюсу передали слова Петра о нем, что он-де "прохвост", "хоть самый ученый человек, а все же ехидна". На что Брюс ответил, что он "работает по науке" и у него нет того, "чтобы наукой на подлость идти". "Я умею фальшивые деньги делать, а не делаю, - сказал он, - потому что это есть подлость".

В другой легенде говорится прямо: "Не любил царь Брюса. "И когда, говорит, - черти заберут его от меня?" А тронуть Брюса боялся. А не любил вот почему: он хоть и царь был, а по науке ничего не знал. Ну, а народ все больше Брюса одобрял за его волшебство. Ну, царя и брала зависть".

В легенду "Брюс, Сухарев и Пушкин", рассказанную дворником дома 26 на Арбате Филиппом Яковлевичем Болякиным, великий русский поэт попал за то, что и он, как Брюс, "умнейший был господин", а напрямую к сюжету никакого отношения не имел.

В этой легенде рассказывается о цели постройки Сухаревой башни и ее строителе.

Начинается рассказ с характеристики Брюса: "И был этот Брюс самый умный: весь свет исходи - умней не найдешь. И знал он волшебство, и дошел до всяких наук. Календари делал... и порошки у него там, составы разные... И мог он обернуться птицей. А жил в Сухаревой башне...

А башню эту Сухарев построил... Вот по этому самому и называется она "Сухарева башня". А Сухарев этот был купец богатый, мукой торговал. Ну, еще и другие лавки-магазины были... бакалея там, да мало ли каких не было. Одно слово - богач... и тоже парень неглупый был, тоже по науке проходил. Ну, до Брюса-то ему далеко было, и десятой части Брюсовой науки не знал. Он, может, и узнал бы, да торговля мешала.

- Ну, хорошо, - говорит, - положим, ударюсь я в науку, а кто же, говорит, - за делом смотреть станет? А на приказчиков, -говорит, положиться нельзя: все растащут, разворуют... А тут еще баба-жена да ребятишки. А при бабе какая наука может быть? Ты, примерно, книгу раскрыл и хочешь узнать чего-либо по науке, а тут жена и застрекочет сорокой: то-се, пятое-десятое..."

И вот Сухарев думал, думал, как быть? И по науке человеку лестно пойти, да и нищим не хочется остаться... Видит - не с руки ему наука, взял да и построил башню.

- Ты, - говорит, - Брюс, живи в этой башне, доходи до всего.. А чего, - говорит, понадобится, скажи, дам".

Кроме того, фольклористам известны еще несколько сюжетов, связанных с Брюсом. Рассказывают, что он в летний день умел вызвать гром среди ясного неба и снегопад, что однажды пришел его арестовывать генерал, наставил пушку на башню, запалил фитиль, а пушка не стреляет: порох превратился в песок. Рассказывали также историю, как он помог вору-разбойнику. Как-то забежал в Сухареву башню преследуемый полицией разбойник, Брюс нарисовал на стене коня, конь ожил, и на нем разбойник ускакал. (Не претворилось ли здесь в столь фантастическом виде освобождение Н.И.Новикова после первого ареста и студентов-народников, о которых шла речь в одной из предыдущих глав?)

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что ни в одной народной легенде даже не упоминается, что Сухарева башня была построена Петром I в благодарность и награду верному стрелецкому полковнику Сухареву. Но поскольку легенда существует (П.В.Сытин доказал, что это не исторический факт, а легенда) и, как всякая легенда, она должна для своего возникновения иметь какое-то основание или повод, то попробуем отыскать ее источник.

Можно достаточно точно определить время, когда Сухарева башня стала связываться с именем Петра I. В 1817 году в "Записке о московских достопамятностях" Н.М.Карамзин пишет, что строил башню "верный стрелецкий полковник Сухарев". Конечно, знай Карамзин версию о строителе - Петре I, да еще с такой драматической предысторией, он обязательно, по жанру этого очерка, содержащего ряд подробных деталей, сказал бы о ней.

Но 17 лет спустя в очерке 1834 года "Панорама Москвы" М.Ю.Лермонтов связывает Сухареву башню исключительно с именем Петра: "...возвышается четвероугольная, сизая фантастическая громада - Сухарева башня. Она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на ее мшистом челе!"

Значит, в период после карамзинской "Записки" и до "Панорамы Москвы" Лермонтова произошло событие, которое соединило имя Петра I с мифологией Сухаревой башни.

И этим событием была ночная присяга Московской команды Сухаревой башни 16 декабря 1825 года на верность Николаю I.

Об этой присяге много говорили в Москве. И сами члены команды, и митрополит Филарет, посчитавший даже необходимым написать о ней, и генерал-губернатор, и чиновники - все рассказывали и пересказывали любопытствующим подробности произошедшего, выражали свои чувства, высказывали оценки и соображения. Одним словом, об этом событии знала и толковала вся Москва.

Сохранились также сведения, что во время коронационных торжеств в Москве Николай I посетил Сухареву башню.