Читаем Источник полностью

Источник

" ... If found guilty, as seems inevitable, Howard Roark must be made to bear the fullest penalty the law can impose on him."	...если Говард Рорк будет признан виновным, что, по-видимому, неизбежно, он должен понести полную меру наказания, которую предусматривает закон..."
It was signed	Подпись гласила:
"Gail Wynand."	"Гейл Винанд".
When he looked up, he was in a brightly lighted street, on a trim sidewalk, looking at a wax figure exquisitely contorted on a satin chaise longue in a shop window; the figure wore a salmon-colored negligee, lucite sandals and a string of pearls suspended from one raised finger.	Когда его сознание вернулось к окружающему миру, он уже стоял на ярко освещённой улице, на чистом тротуаре, и на него, расположившись в парусиновом шезлонге, смотрела из витрины магазина изящная восковая фигура женщины. На ней была серебристая ночная рубашка и открытые сандалии, с пальца поднятой руки свисала нитка жемчуга.
He did not know when he had dropped the paper.	Он не помнил, когда выбросил газету.
It was not in his hands any longer.	Он больше не держал её в руках.
He glanced back.	Он посмотрел назад.
It would be impossible to find a discarded paper lying on some street he did not know he had passed.	Невозможно отыскать газету, если не знаешь, где, на какой улице выбросил её.
He thought, what for?	Да и зачем?
There are other papers like it The city is full of them.	Таких газет множество. Город полон ими.
"You have been the one encounter in my life that can never be repeated ... "	"Ты стал важной частью моей жизни, а такое уже не повторится".
Howard, I wrote that editorial forty years ago.	Говард, эту передовицу я написал сорок лет назад.
I wrote it one night when I was sixteen and stood on the roof of a tenement	Я написал её в шестнадцать лет однажды ночью на крыше дома.
He walked on.	Он двинулся дальше.
Another street lay before him, a sudden cut of long emptiness and a chain of green traffic lights strung out to the horizon.	Перед ним тянулась ещё одна улица, длинный туннель, вырубленный в скале, по которому была пропущена до самого горизонта зелёная цепочка дорожных сигналов.
Like a rosary without end.	Как чётки, подумал он.
He thought, now walk from green bead to green bead.	Шагай от одной зелёной бусины к другой.
He thought, these are not the words; but the words kept ringing with his steps: Mea culpa - mea culpa -mea maxima culpa.	Нет, не те слова, думал он, но они звучали в нём. Mea culpa... mea culpa... mea maxima culpa.
He went past a window of old shoes corroded by wear - past the door of a mission with a cross above it -past the peeling poster of a political candidate who ran two years ago - past a grocery store with barrels of rotting greens on the sidewalk.	Он шёл мимо витрины, в которой была выставлена старая, сморщенная обувь, мимо часовни с крестом на двери, мимо выцветшего, порванного портрета кандидата на выборах двухлетней давности, мимо лавки зеленщика с ящиками загнившей зелени на тротуаре.
The streets were contracting, walls drawing closer together.	Улицы сужались, стены надвигались друг на друга.