Влепив мальцу легкий подзатыльник, он вернулся на бак, нисколько не сторонясь пассажира, к которому даже Эль Байот обращается с негаданной вежливостью: он единственный, кто проплавал с торговцем больше пяти лет. Он и боцман, и штурман, и старпом — днем с огнем не найдешь подобного. И Ларс Ульбрих знал себе цену, а она была таковой, что позволяла не вилять хвостом перед каждым, кто носил дорогую одежду. Еще годик проплавать, и хватит денег на покупку собственной шхуны.

Ларс еще раз глянул на небо и снова недоуменно потер широкий небритый подбородок. Только сейчас Кйорт заметил, что на левой руке боцмана не хватает двух пальцев, мизинца и безымянного, а также половины ладони. Моряк перехватил взгляд пассажира и кивнул, скривив губы в высокомерной улыбке:

— Да. Так и есть. Сфирена, — с вызовом сказал он.

— Морская щука? — с уважением переспросил ходящий.

Он уже знал, чем грозит встреча с барракудой, которая спутала конечности жертвы с кальмаром или рыбой, в ее стихии. Хищник в четыре аршина длиной с выдающейся вперед нижней челюстью, усеянной острыми зубами, очень редко нападая на добычу больше себя, словно кованая стрела баллисты атакует молниеносно, разрывая артерии и отхватывая большие куски. Рана вряд ли будет смертельной, но опасность кроется в большой потере крови и в акулах, которые даже если не окажутся поблизости, что нередко случается, но обязательно подплывут в самые краткие сроки. Скорее всего, боцман проплывал в мутной воде или шарил по водорослям.

— Нас сносило на прибрежные скалы около Беззерского пролива: там самое сильное течение, что я видел, а якорь никак не мог ухватиться за дно, — угадав мысли ходящего, гнусаво процедил боцман, продолжая искоса поглядывать на ночное небо. — Пришлось нырнуть. А там-то сфирена. Хорошо, что я веревкой обвязался и ребята сразу сообразили меня вытащить, иначе сожрали бы серо-голубые.

— Серо-голубые? — заинтересованно спросил Кйорт.

— Мако. Акула, — пояснил Ларс, презрительно выпятив губу. — Неужто господин не слыхал про такую?

— Морские волки, — йерро улыбнулся. — Слыхивал, но видел только в ваших краях. Там, откуда я родом, нет звезд и нет морей.

— Э-эх, — боцман помахал кулаком юнге и прокричал: — Дам в зубы! Держи правее!

И продолжил, подойдя ближе к ходящему. Кйорт уже в который раз удивился способности этого человека идти уверенно и ровно по раскачивающейся палубе.

— Как же — ни звезд, ни морей?

— Реки, озера — этого в достатке. Но даже самое большое озеро лишь капля по сравнению с этой водой.

— А звезды? Ведь без них не сыскать стези, — изумился моряк. — Нет морей, но и трапперы, и охотники — они всегда идут по Северной звезде или по Южному Столбу. Как же иначе?

— Есть способы, — уклончиво ответил Кйорт, — зато погода никак не помешает найти север.

Боцман заулыбался, обнажая пожелтевшие зубы:

— Это ротозей, юнга. Да и за всю свою жизнь я впервые вижу Черпак без Северной звезды.

— Впервые?

Но боцман не ответил, лишь кивнул и направился к подзывавшему его марсовому. Кйорт вздохнул: он не врал Ларсу про моря и звезды. И пусть звезд не было никогда, сколько существовала его родная земля, пусть она не самая плодородная, а реки, не самые полноводные, давали приют зачастую колючей и непригодной в пищу рыбе, но они были. Это сейчас от обширных полей и скалистых гор остался лишь Ор-Нагат — Академия ходящих, ставшая их единственным прибежищем, городом-изгоем. Плавающий в черно-сером киселе Нейтрали остров с рваными краями, словно тысячи хищников разом решили отгрызть по куску. Но Это случилось После. До Этого у Кйорта и других йерро была родина.

Ходящий отбросил попавшую в глаза прядь волос и глянул еще раз на звездное небо. Яркие бусинки высыпали на иссиня-черную ткань, словно зерна, брошенные в землю рукой небрежного сеятеля. Луна не мигая пялилась на судно, уверенно разрезающее потемневшие волны. Кйорт нахмурился: он был уверен, что чистое и высокое небо безоблачно, но отчего же тогда Северная звезда, самая яркая на небе, не видна в эту ночь? Он поежился от уверенности, что впервые за много лет вернувшаяся Истинная Сила, впервые заглянувший в Немолчание Знаменосец и все, что происходит сейчас «впервые», несомненно, связано между собой. Только надо понять, как это все связано. И лучше раньше, потому что «позже» может оказаться слишком поздно. Но пока даже глубокое знание истории Кольца Планов не могло подсказать ответ на мучивший его вопрос. Слишком мало знаем, как любил говорить Цепп. Слишком мало видим. Надо ждать и наблюдать.

17

Лайко поднялся к себе в рабочую комнату и мгновенно почувствовал постороннее присутствие. В его руке сверкнул метательный нож, готовый поразить любую цель, даже если она просто шевельнется.

— Будет тебе, старина, — услышал он знакомый простуженный голос.

— Призрак? — Лайко спрятал нож, мастерски скрыв в голосе страх. — Вот уж кого не ждал.