— Я надеялась, что ты пронзишь меня чем-нибудь более приятным.

Оружие Алистера упало и ударилось о пол кареты, руки схватили ее и втянули внутрь. Дверца закрылась за ними, позволив лакею, ответственному за это, получить прибавку к жалованью.

— Что ты, черт возьми, делаешь, Джесс?

Она упала на него, опрокинув его на подушки кареты.

— Возможно, для тебя танца было достаточно, но для меня мало. Совсем мало.

Опираясь о его грудь, она встала и задернула занавески на окнах. Потом склонилась над ним и с лихорадочной поспешностью подняла свои ярко-красные юбки. Перед его глазами мелькнуло кружево ее панталон, и вот она уже оказалась сидящей верхом на нем.

— Джесс, — выдохнул он.

Его кожа горела, грудь сжало так, что он с трудом мог дышать, а чувства, которые она вызывала в нем, было невозможно описать словами. Она поразила его, сбила с ног и соблазнила с удивительной легкостью.

— Я должна сказать тебе… ты должен это знать… Я очень сожалею и прошу прощения… — Ее голос дрогнул и пресекся. — Я прошу прощения за то, что боялась. Мне жаль, что я принесла тебе хоть минутное страдание. Я люблю тебя, и ты заслуживаешь лучшего.

— Ты самое лучшее, что может быть, — ответил он хрипло. — Нет никого лучше тебя.

Ее обтянутые перчатками пальцы ощупывали застежку его панталон. Он тихонько рассмеялся, радуясь ее нетерпению. Прикрыл ее руки своими и сказал:

— Помедленнее.

— Я умираю по тебе. То, как ты танцуешь… — Глаза Джесс лихорадочно блестели в приглушенном свете кареты. — Я думала, что, когда с тобой расстанусь, наступит облегчение, но с каждой минутой мне становилось все хуже.

— Что становилось хуже?

— Мой голод, мое томление по тебе все усугублялось.

Кровь его сгустилась, и он ощутил тяжесть внизу живота.

— В таком случае я должен забрать тебя к себе домой.

— Нет, я не могу оставить Эстер надолго и не могу ждать так долго.

Мысль о том, что Джессика собиралась соблазнить его прямо в карете, лишила Алистера последних остатков здравого смысла. Он готов был бросить ее на сиденье и дать ей то, чего она так отчаянно желала, но обстоятельства были далеки от идеальных.

Прохожие на улице переговаривались и смеялись.

Прямо за зашторенными окнами кареты перекликались кучера. Пассажиры проезжавших мимо карет находились так близко, что до них можно было дотронуться пальцем, если бы они одновременно высунули руки в окна экипажей.

— Ш-ш, — попытался он урезонить ее, проводя рукой по ее спине. — Я дам тебе удовлетворение, но ты должна вести себя тихо.

Джесс отчаянно тряхнула головой:

— Я хочу, чтобы ты был во мне…

— Господи!

Алистер сжал ее талию.

— Мы двигаемся черепашьим шагом, Джесс. Слишком медленно, чтобы движение экипажа замаскировало наши действия. К тому же мы окружены людьми со всех сторон.

Джессика изогнулась, потянувшись к нему, и ее изящные руки обхватили его за плечи.

— Ты должен что-нибудь придумать. Ты такой изобретательный. — Она прижалась губами к его уху, провела языком по его раковине. — Я влажная и горячая и до боли хочу тебя. Неужели ты оставишь меня в таком состоянии?

Все его тело сотрясла сильная дрожь. Она не могла яснее выразить свою веру в него, и все же ее поспешность и нетерпение означали не только жажду физического наслаждения. Вероятно, на ее состоянии сказалась встреча с его матерью и Мастерсоном, которые не могли принять ни его, ни любимую им женщину. Он сознавал, что положение его в семье резко отличалось от ее отношений с Тарли и его близкими. И покровительственно Майкла по отношению к ней было убедительным доказательством тому.

Алистера бесило ее беспокойство и его возможная причина. Джесс была чистой воды бриллиантом в этом обществе. Она сверкала и переливалась в нем всеми своими гранями, если не считать того, чего была не в состоянии преодолеть. В конце концов, она столько выстрадала, чтобы стать безупречной женой пэра, и не заслуживала того, чтобы ее унижал кто бы то ни было.

Алистер заключил ее лицо в ладони, заставив ее отклониться назад и встретить его прямой взгляд:

— Джесс!

Она замерла, отметив про себя мрачность его тона.

Он наклонил голову и легонько коснулся губами ее губ и выдохнул:

— Я люблю тебя.

Глава 24

После пылкого признания Алистера Джессика с минуту оставалась неподвижной, потом вдруг оцепенение оставило ее и сменилось нежным сладостным томлением.

— Алистер!

— Я боялся, боялся так же, как ты. Видишь, как мы похожи?

Ее глаза защипало от подступивших слез, горло сжало так сильно, что она не могла вымолвить ни слова.

— Конечно, ты знала, — пробормотал он, поднося руку ко рту.

Его ровные белые зубы прихватили кончик перчатки на среднем пальце и потянули за него.

— Да, знала, — прошептала она. — Но услышать эти слова произнесенными тобою вслух значит очень много.

— В таком случае я буду часто их повторять.

Перчатка соскользнула с его руки, он разжал зубы, и она упала ему на колени.