Читаем Испытание страстью полностью

Танцоры вокруг них расступились, высвободив часть танцпола, и теперь без зазрения совести глазели на них, но Алистер не обращал на это внимания.

Ее туалет был похож на вызов, на некую декларацию, и едва ли он смог бы выразить словами свою благодарность ей. Она была совсем не той женщиной, что ступила на борт его корабля. Она больше не считала, что общение с ним для нее «чересчур опасно» или что она сама не подходит ему. И теперь Алистер любил ее еще сильнее, чем прежде. Он знал, что завтра будет любить ее больше, чем сегодня, а послезавтра еще крепче.

— Милорд, — выдохнула Джесс, окинув быстрым взглядом его лицо, будто так же изголодалась по нему, как и он по ней, и не могла насытиться этим зрелищем. — Вы так смотрите на меня…

Алистер коротко кивнул, сознавая, что все его чувства написаны на лице, будто он носит там сердце. Всем и каждому было очевидно, что он без ума от нее.

— Я ужасно тоскую без вас, — сказал он хрипло. — Самая ужасная из изобретенных людьми пыток — это быть вдали от вас.

Послышались начальные аккорды вальса. Он улучил этот момент, обнял Джессику за талию и увлек в зал.

В этом битком набитом людьми зале Алистер был самым красивым мужчиной. При виде его, такого привлекательного и мужественного в вечерней одежде, у Джессики перехватило дыхание. На нем были черные панталоны и такой же фрак, а суровость его одежды только подчеркивала совершенство фигуры и черт лица. Он, казалось, сверкал и переливался со своими блестящими угольно-черными волосами и ослепительными искрящимися аквамариновыми глазами. И для того чтобы подчеркнуть его красоту, ему не требовалось никаких украшений. Его пронзительного взгляда и легкой улыбки было достаточно, чтобы притягивать к себе женщин. Но даже мужчины стремились к нему, привлеченные его уверенностью в себе и властностью, которые сказывались и в походке, и в манере держать себя.

Сознание того, что этот умопомрачительный и, несомненно, сексуальный мужчина принадлежит ей, ошеломляло, и от мысли об этом захватывало дух. А то, как он смотрел на нее, с такой душераздирающей пронзительной нежностью и томлением…

Господи! Джессика приходила в ужас от мысли, что может отпустить его хоть на мгновение.

— Вы приглашаете меня танцевать? — промурлыкала она, когда он увлек ее на середину площадки, отведенной для танцев.

— Вы моя единственная партнерша. Поэтому окажите мне честь…

Его рука сжимала ее талию, другой он поднял ее руку. Придвинулся ближе. Скандально близко. И ей это понравилось. В его движениях сквозило врожденное изящество. В сочетании с сексуальностью это зачаровывало, почти гипнотизировало зрителей, и Джесс знала, что он чувствует, когда их тела касаются друг друга. Было самой утонченной и сладостной пыткой оказаться так близко от него, в его сильных объятиях, прижиматься к его мощному гибкому телу и быть отделенной от него многочисленными слоями одежды.

— Я люблю тебя, — сказала Джессика, откидывая голову назад, чтобы лучше видеть его. — И не отпущу. Я слишком эгоистична и слишком нуждаюсь в тебе.

— Я сейчас зубами сорву с тебя это платье.

— Надеюсь, что тебе это будет приятно.

Его глаза засверкали озорным блеском.

— Мне бы понравилось еще сильнее, если бы я мог обмотать его вокруг твоей талии.

Она крепче сжала его плечо. От Алистера пахло восхитительно: к чисто мужскому запаху примешивался аромат сандалового дерева и очень слабый цитрусовый запах. Джессике было ненавистно то, что ее отделяют от него перчатки и сотни окружавших их людей. Она могла бы до конца своих дней прожить с ним одним. Они бы работали в полном значения и взаимопонимания молчании, она слушала бы завораживающие звуки его скрипки, поверяла ему свои мысли и чувства, и ничто не могло бы их разлучить до самого конца…

Музыка заиграла быстрее. Губы Алистера изогнулись в ленивой улыбке, потом он закружил ее в танце. Она почти не могла дышать, потрясенная тем, как уютно и ладно чувствует себя в его объятиях, будто его руки были созданы как раз для этого. Он танцевал так же, как занимался любовью: в этом танце была интимность, сила, властность и агрессия.

Его бедра касались ее при каждом шаге, и он так крепко прижимал ее к себе, что между ними почти не оставалось свободного пространства. Он плыл на волне музыки, обнимая ее и предъявляя на нее права как на свою собственность. Точно так же, как предъявлял на нее права одним своим взглядом, полным значения и напряжения.

Джесс не сознавала до сих пор, насколько сильно жаждала такого взгляда.

— Они видят, как ты относишься ко мне.

— Мне это безразлично: важно, чтобы ты это видела.

— Я вижу.

Они скользили мимо других танцующих, возможно, двигаясь чуть быстрее, и ее пламенные юбки завивались вихрем вокруг pro ног. Она раскраснелась и была возбуждена. Ей мучительно хотелось почувствовать его губы на своей коже, услышать его шепот, в котором звучали бы требования и обещания, и от этого она становилась влажной и очень-очень податливой.

— Как твоя сестра? — спросил Алистер хрипло, не скрывая своего желания.