Панели в коридорах сверкали полированным деревом, как и медные затворы, и корпусы висячих фонарей. Подобное внимание к мелочам вызвало у нее удивление и восторг.

Миллер, остановившись перед дверью, постучал, и из-за двери послышалось приглашение войти, исходившее от Бет, ее горничной.

Каюта оказалась маленькой, но хорошо устроенной: в ней стояла узкая постель, небольшое прямоугольное окно и деревянный столик с двумя стульями. На подоконнике возле одного из сундуков помещался ящик с ее любимым кларетом. Хотя эта спальня и была самой маленькой, какую она занимала в жизни, Джессика сочла ее вполне комфортабельной. И высоко оценила то обстоятельство, что в течение ближайших нескольких недель ей не надо будет ломать голову над тем, как отвечать на вопросы, не задевая чувств собеседников.

Она подняла руку и вынула шпильку, удерживавшую ее шляпу, и передала Бет то и другое.

Миллер обещал вернуться к шести, чтобы проводить ее к ужину, и тотчас же нырнул в проход и скрылся. После того как дверь за ним закрылась, взгляды хозяйки и горничной встретились. Горничная прикусила губу и обвела каюту быстрым взглядом.

— Это великое приключение, миледи. Я очень скучала по Ямайке с самого отъезда оттуда.

Джесс вздохнула, стараясь сделать так, чтобы комок в желудке рассосался, и улыбнулась:

— И по одному молодому человеку.

— Да, — согласилась девушка. — И по нему тоже.

Последние несколько дней Бет была благословением Божьим. Она поддерживала Джессику все то время, пока остальные неодобрительно относились к ее планам.

— Приключение… — повторила Джесс. — Да, думаю, это приключение.

Когда незадолго до шести раздался стук в дверь каюты, Джессика отложила книгу, которую читала, и неохотно поднялась.

Горничная положила рукоделие и направилась к двери. Панель медленно сдвинулась, и появилось молодое лицо Миллера. Он застенчиво улыбнулся, показав кривоватые зубы.

Джесс отпустила Бет ужинать и последовала за молодым моряком в кают-компанию.

Когда они приблизились к широкой двери в конце прохода, жалобный голос скрипки стал громче. Играли отлично, хотя мелодия была хоть и сладостной, но навязчивой. Миллер постучал в дверь и открыл ее, не дожидаясь ответа.

Джесс вошла с дежурной улыбкой и тотчас же нашла взглядом капитана Смита во главе длинного обеденного стола. Он тотчас же поднялся с места. За столом сидели еще двое джентльменов, одного из которых ей представили как старшего помощника, а второго как корабельного врача.

Они обменялись предсказуемыми любезностями, потом ее взгляд упал на скрипача. Он стоял спиной к ней перед широкими окнами, выходящими на корму. На нем не было ни фрака, ни сюртука, и потому Джесс поспешно отвела от него глаза. Но когда капитан подошел к ней, чтобы повести ее к столу, она осмелилась тайком бросить взгляд на скандально полуодетого джентльмена. Без верхней одежды он представлял широкую возможность видеть его сзади, и это было зрелище, достойное внимания. Эта часть мужского тела никогда прежде не вызывала у нее желания изучить ее. И Джесс поймала себя на мысли о том, что восхищена зрелищем ягодиц, столь крепких и столь красивой формы.

Разговаривая с офицерами, она украдкой бросала взгляды на темноволосого музыканта, умевшего заставить свою скрипку издавать столь пленительные звуки. Плавное и профессиональное движение его руки передавалось и плечу и спине, изгибавшихся столь завораживающе, что она не могла отвести от него глаз.

Пьеса закончилась. Музыкант повернулся положить скрипку и смычок в футляр, покоившийся рядом на стуле. Промелькнул его профиль. И по телу Джесс пробежала дрожь предвкушения. Он взял со стула куртку и движением плеч натянул ее. Она никогда не думала, что простой акт одевания может быть столь же волнующим, как противоположный — раздевания, но в настоящем случае было именно так. Изящная неторопливость его движений носила врожденно чувственный характер и в полной мере соответствовала его неколебимой уверенности и властности.

— А это, — сказал капитан, слегка поворачивая голову к джентльмену, — мистер Алистер Колфилд, владелец этого прекрасного судна и, как вы могли убедиться, блестящий скрипач.

Джессика была готова поклясться, что на мгновение ее сердце перестало биться. Колфилд посмотрел на нее и отвесил безупречный грациозный поклон. При этом он ухитрился не опустить головы и продолжал смотреть на нее.

Господи…

Глава 2

Какова была вероятность, что их дороги снова пересекутся?

В мужчине, стоявшем перед ней, осталось очень немного от того юноши, которого она знала когда-то. Алистера Колфилда теперь едва ли можно было назвать миловидным. Черты его лица заострились, погрубели и стали поистине мужественными. Темные брови вразлет, густые ресницы и угольно-черные волосы оттеняли синие глаза. Раньше его красота была ослепительной, но теперь Колфилд стал шире, крупнее. Выглядел более светским и зрелым и, несомненно, более значительным. И настолько мужественным, что от вида его захватывало дух.

— Леди Тарли, — приветствовал он ее, выпрямляясь во весь рост, — видеть вас снова — большое удовольствие.