Читаем Исправить полностью

Отступив насколько возможно, она хватается за спинку дивана, чтобы сохранить равновесие. Прожигая меня взглядом, говорит: — Это ничего не изменит.

— Может и нет, — соглашаюсь я, подхожу ближе и толкаю ее на подушки, — но, блядь, это будет просто потрясающе.

Она дышит тяжело и хрипло. И отмахивается, когда я пытаюсь дотронуться до нее. Я был готов и ожидал от нее этого. Признаю — меня бы разочаровало, если бы я не получил отпор. Так что крепко хватаю ее за запястье и в ответ в ее глазах загорается знакомый огонек. Это смесь гнева и похоти. Меня охватывает волна удовольствия, оправдывая нарастающее возбуждение. Нас всегда неудержимо тянуло друг к другу. Так будет всегда.

Скованную руку она сжимает в кулак, но не спешит высвободиться.

— Это будет не очень красиво.

— Я очень на это надеюсь.

Наклонившись, я притягиваю ее к себе и с силой целую. Чувствую, как пощипывает губа на месте утреннего укуса, но напоминание о нем тают от ощущения мягких губ и теплого дыхания, заставляя кровь прилить к моему члену. Возбуждение возникает мгновенно, заставляя пульсирующие до боли яйца подтянуться.

Моя. Она все еще моя. Я крепко целую ее. Целую так, чтобы стереть все воспоминания о другом парне и том коротком эпизоде у входа. Сердце колотится, как бешеное, пытаясь вырваться из груди, словно я спринтер на финишной прямой. После долгого года тоски по ней и чувств, не находящих выхода и загнанных глубоко внутрь, желание достигает вершины, сводя меня с ума. Она тихо всхлипывает сквозь приоткрытые губы, такие податливые и нетерпеливые, жадные и настойчивые, как и мои. Свободной рукой я провожу по ее ноге, скользнув под ткань юбки. Большим пальцем касаюсь внутренней стороны бедра, где кожа, такая нежная и упругая, становится все горячее и горячее, чем ближе я продвигаюсь к сладкому местечку. Но тут она крепко сжимает бедра, блокируя движения руки.

Отодвинувшись на дюйм, я грубо заявляю:

— Ты просто оттягиваешь неизбежное, детка.

В ответ она решает показать зубки и, ухватив конец моего галстука, начинает наматывать его на руку. Какого черта? И прежде, чем я успеваю понять, она уже добирается до самого горла, крепко вцепившись пальцами в узел.

Это ошейник. Она держит меня на поводке.

Я пытаюсь отстраниться, но она с яростью дергает за галстук и тот неловко затягивается на моей шее, пока она тянет меня к себе. Удерживая так, в опасной близости, почти нос к носу, тяжело дыша, она задает мне один вопрос:

— Что теперь?

Черт тебя побери, Пейдж! Ты так чертовски горяча, а я так чертовски возбужден, что швы на брюках вот-вот лопнут.

Вот как мы поступим. Я подыграю ей, позволив немного подержать меня на привязи.

— А теперь, — задыхаясь шепчу я, — Я разверну тебя, задеру юбку и стяну твои трусики. А потом трахну. Прямо здесь. И только попробуй меня остановить.

Я знаю, что она не будет против. Но угроза — это часть игры. То, от чего у нее срывает крышу. Ничего не изменилось. Я угадываю это по тому, как она, тяжело сглатывая, дышит часто и неглубоко. По тому, как вздымается ее грудь под облегающим лифом платья, по припухшим губам и лихорадочному блеску в глазах.

Я мог бы с легкостью вырвать галстук из ее рук, но хочу, чтобы она сама выпустила его. Так что отпускаю ее запястье, хватаю за плечи и начинаю сжимать. Сначала не замечаю никакой реакции, поэтому сжимаю сильнее. И еще сильнее. Пока, наконец, не замечаю, как ее лицо искажается от боли, и тихо всхлипнув, она разжимает пальцы. Когда я поднимаю ее за руки, то сильнее впиваюсь в кожу ногтями, потому что знаю, что причиняю боль. Боль, которую она так жаждет и которая приносит ей наслаждение. Пока она пытается подавить стон, я, как и обещал, грубо разворачиваю ее, руками обхватываю грудь и притягиваю обратно, заключая в объятия. Она выгибает спину и отвечает приглушенным стоном на то, как я вжимаюсь пахом в ее задницу. И меня волной накрывает наслаждение, выбивая из груди остатки воздуха.

Откинув ее волосы в сторону, я судорожно ищу губами шею. Она всхлипывает, когда я впиваюсь в нее зубами. Одним быстрым и плавным движением я расстегиваю молнию на платье и нетерпеливо провожу рукой вдоль позвоночника, пока бретельки соскальзывают с ее плеч.

Вырвав руку из хватки, она пытается дотянуться до моей шеи. Спина напрягается и дрожит, когда я чувствую, как ее ногти царапают мою кожу. Просунув руку под ткань платья, я, наконец, добираюсь до ее груди, которая наполняет мою ладонь шелковистой податливой тяжестью. Слышу, как она хрипло стонет, когда я перекатываю между пальцами ее сосок.

Внезапно резко вздыхаю от острой боли. Нежное щекочущее поцарапывание превращается в пытку, когда она с силой проводит длинными острыми ногтями по моей шее, грозя вот-вот вонзить их в щеку. И на мгновение я выпускаю ее из рук. Затем, вынуждая убрать свои коготки, толкаю ее вперед, кладу одну руку на талию, а вторую на бедро, пока она пытается ухватиться за спинку дивана.