Читаем Исповедь царя Бориса полностью

Ему даже не приходилось заниматься поиском денег на издание и сбытом номеров альманаха, так как расходы взял на себя городской бюджет, и львиную часть тиража забирал Комитет культуры для вручения в качестве призов на городских мероприятиях различным ветеранам и передовикам. Оставшиеся тома расходились по библиотекам и школам Коломны. Конечно, что-то доставалось и авторам, а какую-то часть номеров Мыльников сдавал на реализацию в книжные магазины города, что приносило дополнительный доход в его семейный бюджет.

После того, как Мыльников стал печатать в своём альманахе стихи и рассказы редакторов московских газет и журналов, а те в ответ публиковать в своих изданиях его тексты, Эдгар Иванович Мыльников стал считаться в местной культурной богеме ведущим писателем города. Он даже не постеснялся провозгласить себя Председателем творческого объединения писателей Коломны, и вскоре уже многие горожане поверили в его литературный гений.

Однако, сам Эдгар Иванович в глубине души прекрасно знал себе цену, и это знание постоянно грызло его изнутри. Он ежегодно выпускал сборники своих стихов и рассказов, вступил в Союз писателей России, регулярно получал всяческие грамоты и медали от Администрации Коломны и Союза писателей, но всё же чувство неуверенности в своих литературных силах не покидало Эдгара Мыльникова. Когда в жизни россиян появился интернет, Эдгар Иванович зарегистрировался на самом большом и известном литературном сайте, стал выкладывать на нём свои тексты, но никто их почему-то долгое время не замечал.

Вскоре Мыльников понял, что на сайте действует неписаный закон: похвали чужое произведение — и твоё в ответ похвалят, поругай или просто покритикуй чей-нибудь текст, и тут же сам огребёшь в ответ ушат грязи. Но как же тогда узнать правду о своём творчестве?

Чтобы привлечь к своим текстам объективное внимание читателей и незаинтересованных критиков, Мыльников зарегистрировался на этом же сайте под несколькими вымышленными именами и от их имени стал нахваливать свои стихи и рассказы. Но и тут результат был плачевным: мало кто подхватывал его похвалы, скорее наоборот — либо выражали недоумение, либо ругали с ещё большей яростью! Эдгара Ивановича несколько раз разоблачали и стыдили, он на некоторое время исчезал с сайта, ждал, пока скандал забудется, и тогда вновь принимался за старое. Уж больно ему хотелось похвал и подтверждения собственного литературного мастерства!

Число хвалельщиков резко возросло только тогда, когда Мыльников указал, что является главным редактором альманаха «Коломенский текст». Однако теперь появившиеся дифирамбы часто сопровождались просьбами о публикации в коломенском ежегоднике произведений новоявленных поклонников литературных успехов Эдгара Ивановича. Стоило Мыльникову заявить, что портфель редакции переполнен произведениями коломенских авторов, как просители тут же исчезли с его странички, а вместе с ними и их дифирамбы. И это обстоятельство, в свою очередь, тоже заставляло Эдгара Ивановича постоянно испытывать унизительное чувство неуверенности в собственном литературном мастерстве, несмотря на многочисленные официальные награды и лесть многих представителей коломенской литературной тусовки.

Мыльников решил усовершенствовать старый приём: он перестал резко отказывать просителям в публикации в коломенском альманахе, обещая рассмотреть их тексты в редакции и даже опубликовать что-нибудь в одном из следующих номеров. А так как «Коломенский текст» выходит раз в год, то беднягам-претендентам приходилось нахваливать творчество Мыльникова до тех пор, пока они не понимали, что превратились в осла, которого манят видом свежей морковки.

Но чтобы удержать поклонников Эдгар Иванович всё же начал публиковать в своём альманахе тексты особенно стойких льстецов. Этим он добился сразу нескольких целей. Во-первых, ему нравились похвалы в свой адрес. Он жаждал их, как наркоман дозу, и не хотел терять.

Во-вторых, прочие «ослы» наглядно убедились на примере счастливчиков, что морковка всё же реальна и достижима, и это обстоятельство заставляло их ежедневно торчать на литературной страничке Мыльникова и петь тому дифирамбы, что не могло не радовать Эдгара Ивановича.

В-третьих, коломенские авторы, поняв, что их легко могут оттеснить настырные «варяги», тоже теперь вынуждены были нахваливать литературный и редакторский таланты Мыльникова. Никакой критики в адрес его стихов и прозы отныне быть не могло, так как каждый понимал, что подобное действо немедленно закроет ему возможность публикации в коломенском ежегоднике.