Читаем Исповедь маркизы полностью

Будучи страшным распутником, г-н де Ферриоль хотел в дальнейшем сделать черкешенку своей любовницей и воспитывал ее соответствующим образом. Он привез Аиссе в Париж, определил ее к своей невестке г-же де Ферриоль и оставил там же, когда вернулся в Турцию. Таким образом, девочка росла вместе с сыновьями хозяйки — Пон-де-Велем и д’Аржанталем, о которых мать совсем не заботилась. Госпожа де Ферриоль была женщина легкого нрава, у нее не переводились любовники, и к одному из них она относилась особенно нежно, так как он был нужным человеком для нее и ее близких; то был маршал д’Юксель. Не любя друг друга, они долго жили вместе для того лишь, чтобы избежать расходов, связанных с разрывом. В этом заключается секрет многих длительных связей.

Дети выросли, будучи на чужом попечении, и, вероятно, это было лучше, чем если бы в их воспитание вмешивалась мать. Все трое считали друг друга родными. Аиссе поместили в монастырь Новых Католичек, и это было для девочки очень мучительно: она нежно любила своих юных товарищей и с болью разлучалась с ними. Впрочем, она недолго оставалась в монастыре и вернулась к мирской жизни, чтобы закончить образование. Аиссе стала истинной красавицей; когда я с ней познакомилась, она была по своей внешности близка к совершенству.

Между тем г-н де Ферриоль вернулся во Францию и обосновался здесь. Многие часто задавались вопросом, предъявлял ли бывший посол свои права на рабыню и являлся ли он для нее только отцом. Я могу заверить, что между ними ничего не было. Аиссе осталась невинной и никоим образом себя не запятнала. Она не только не пошла бы на это, но г-н де Ферриоль и сам ничего подобного от нее не требовал. Он относился к черкешенке с уважением, как к родной дочери, знал о ее безупречной добродетели и твердых принципах, которые она усвоила. К тому же чем мог семидесятилетний старик пленить столь юное создание?

Ни у кого в окружении Аиссе не возникало никаких подозрений; мы все как один были убеждены в истинном целомудрии девушки. Лишь впоследствии какой-то знаменитый философ, уже не помню кто именно, в минуту скверного настроения опорочил память этого ангельского существа. Я тогда пришла в дикую ярость и сурово обошлась с клеветниками.

Аиссе понравилась мне, как только я ее увидела, и я ей тоже понравилась; мы стали подругами с первой же встречи.

Она ездила ко мне в гости, и я навещала ее, встречалась с ней у г-жи де Ферриоль, у г-жи де Парабер, где она очень часто бывала, а также у посла, когда он поселился в Париже и Аиссе ухаживала за ним в последние годы его жизни.

Незачем говорить о том, что у нее было столько же вздыхателей, сколько знакомых. Девушка отвергла десять брачных предложений и еще больше признаний в любви, причем без всяких усилий, не кичась своей добродетелью, а лишь потому, что она желала остаться честной и боялась поддаться искушению.

Как-то раз, когда мы были в доме г-жи де Парабер, Аиссе встретила там господина регента; он был ослеплен ее красотой и оставался в гостях столь же долго, как она; забыв не только о Совете (то был для него пустяк), но и о своих приятелях-распутниках, а также о каком-то кутеже, где его ждали. Филипп Орлеанский безумно влюбился в Аиссе; то была неистовая страсть, одна из тех, что, не находя удовлетворения, переходят всякие границы.

Регент преследовал девушку повсюду, где она бывала; он писал ей пылкие письма, предлагал драгоценности, титулы, почести, поместье — все, чего она пожелает; Аиссе отказывалась сначала вежливо, а затем твердо, что привело влюбленного в отчаяние. Он обратился за помощью к г-же де Ферриоль, не отличавшейся щепетильностью, и та начала всячески докучать своей воспитаннице, но все было напрасно. Для нашего времени то было чудо из чудес.

— Нет, — неизменно отвечала Аиссе, — я не смогу полюбить человека, которого не уважаю; притом у нас с его высочеством слишком неравное положение: он находится гораздо выше меня, и ему пришлось бы спуститься вниз, а мне не хотелось бы видеть своего возлюбленного вне его положения, и, главное, повторяю: я совсем его не люблю; пусть мне больше о нем не говорят.

Однако красавице продолжали о нем говорить и довели ее до крайности: она написала господину регенту письмо, образец эпистолярного искусства, прося защиты от него самого и говоря, что если ей в этом будет отказано, то она уйдет в монастырь, ибо в таком случае у нее останется один лишь Бог, достаточно сильный, чтобы ее защитить.

Господин герцог Орлеанский понял, что ничего не добьется, и более не настаивал. Эта история была для него сплошной досадой и унижением.

Посол умер; он давно обеспечил Аиссе ренту в четыре тысячи ливров и, чтобы отблагодарить девушку за заботу, оставил ей вексель на довольно крупную сумму, которую должны были выплатить по предъявлению его наследники. Госпожа де Ферриоль была возмущена и высказала это в присутствии Аиссе; та молча, с необычайным достоинством встала и бросила вексель в огонь. Больше об этом не заходило речи.