Читаем Исповедь маркизы полностью

Маркиза была не красивой, а приятной, она была милой в обычном смысле этих слов. Из-за одного недостатка, к которому я отношусь снисходительно и который обычно раздражает людей, у нее было много врагов. Она была болтлива и говорила без умолку. Из-за этого д’Аржанталь всегда ее не выносил. У молодой вдовы было довольно большое состояние, хотя она была истинной графиней де Пимбеш и судилась со всеми подряд. Едва лишь увидев маркизу де Виллет, Болингброк в нее влюбился. Однако ей было пятьдесят два года, а ему сорок пять; такое нечасто встречается: мужчины в этом возрасте обычно предпочитают более свежую дичь. Они были без ума друг от друга, и маркиза не пыталась это скрыть, а Болингброк был и вовсе не способен на такое. Итак, они стали любить друг друга не таясь и больше не расставались; они жили одной семьей, и придворная молодежь беспрестанно над ними насмехалась. Молодые смеются над всеми, кто уже немолод, забывая о том, что им тоже предстоит состариться. Три мысли не укладываются в голове молодой женщины: во-первых, мысль о том, что она станет старой; во-вторых, мысль о том, что она когда-нибудь умрет; наконец, если она сильно кого-то любит, мысль о том, что ее любви, как и чувству ее возлюбленного, придет конец.

Тем не менее заранее ясно, что трех этих событий не избежать и они предначертаны свыше; но не все ли нам равно в двадцать лет!

Лорд Болингброк обладал свойствами каждого страстно влюбленного человека: он был ревнив, как азиатский тигр. Разумеется, никто не собирался похищать у милорда его инфанту! Тем не менее ему повсюду мерещились соперники. Как-то раз я обедала у маркизы вместе с аббатом Алари, известным председателем Антресоли (мы еще успеем рассказать об этой пустой затее, о которой столько говорили в свое время, а теперь совершенно забыли). Итак, мы обедали с аббатом Алари и неким Макдональдом, конюшим претендента, красавцем-мужчиной, любившим набивать себе цену. Ради него г-жа де Биллет прибегла к своему красноречию, стараясь употреблять самые звучные и самые гладкие фразы; гость в ответ строил ей глазки и манерничал, из-за чего Болингброк пришел в неописуемую ярость.

В самый интересный момент, когда красавец-англичанин и ученая дама рассыпались в любезностях, милорд недвусмысленно выругался, ударив по столу кулаком и опрокинув его вместе со стаканами, тарелками и приправами — словом, со всеми приборами, которые сначала упали на кокетку, а затем на нас; все мы умирали со смеху.

После этого геройского поступка Болингброк встал, отшвырнул свою салфетку и удалился, не повернув головы. Вы можете вообразить эту сцену. Маркизе стало плохо; к счастью, аббат и ничего не понимавший Макдональд поднесли к ее носу нюхательную соль и капли, в то время как горничные расшнуровывали ее платье, а я растирала ей ладони. Дама пришла в себя, изнемогая от слабости и смущения; она искала глазами неблагодарного ревнивца и в то же время гордилась тем, что ее так сильно любят.

— Сударь, — обращаясь к Макдональду, произнесла маркиза со слезами на глазах, делавшими ее еще более трогательной, — сударь, простите меня, но я не могу вас больше видеть. Он огорчен, а его счастье для меня превыше всего, даже превыше вежливости и обходительности.

— Сударыня, — довольно резко ответил Макдональд, — милорд беспокоится совершенно напрасно: я нс желаю омрачать чье-либо благополучие и думал о вас лишь как о почтенной даме, чей характер, положение и возраст достойны уважения всех тех, кто ее знает. Я удаляюсь и буду ждать, когда вы соблаговолите снова меня позвать; подобные десерты отнюдь не в моем вкусе.

Он поклонился и ушел.

Стоило ли быть такими умными, как милорд и его подруга, чтобы устраивать подобные спектакли? Как только г-жа де Виллет смогла встать на ноги, она поспешила к Болингброку, оставив нас с аббатом одних. Разумеется, мы принялись обсуждать происшедшее. Аббат лишь пожимал плечами; между тем он был очень предан Болингброку. Посудите же, что говорили по этому поводу его враги.

Аббат удивил меня, рассказав один любопытный случай; он уверял, что сам был его свидетелем, но тем не менее история эта совершенно необычна.

В Париже жил некий граф де Буленвилье, увлекавшийся составлением гороскопов и порой делавший очень странные предсказания. Он спрашивал только дату рождения и некоторые другие сведения в том же духе. Услышав об этом, г-жа де Виллет попросила аббата, с которым она была дружна, отнести ее данные прорицателю и узнать его ответ.

Вот что сказал предсказатель:

«У этой особы было множество увлечений; в пятьдесят два года она изведает еще более сильную страсть и умрет на чужбине».

Пророчество исполнилось полностью.