Читаем Исповедь маркизы полностью

— Сударыня, — продолжал принц, — не приехать ли вам в Пале-Рояль? Я был бы очень рад видеть вас там почаще.

Я еще не овладела искусством говорить без слов и неопределенно обещать. Маркиза взяла это на себя:

— Завтра, монсеньер, завтра я отвезу се к госпоже Беррийской и вашему королевскому высочеству, но у нас есть бургундский муж, который не любит бодрствовать по ночам и желает, чтобы досточтимая супруга во всем следовала его примеру; у нас также есть родственница, у которой мы живем, считающая вас этаким антихристом, чертом с рогами и вилами, и, поскольку мы молоды, мы трепещем перед этими почтенными особами, мы не смеем!..

Господин регент слушал, наполовину опустив голову, и казалось, размышлял, собираясь принять какое-то решение:

— Господин дю Деффан, наверное, примерный военный, сударыня? Он состоял на службе и, как я понимаю, не станет гнушаться ответственным поручением?

Я покраснела до самых ушей; не будучи наивной, я понимала важность этого вопроса. Мне претило на него отвечать. Устранение мужа пугало мою совесть; я считала его своей опорой, сколь бы слабым он ни был; мне казалось, что, становясь соучастницей его удаления, я лишаю себя единственной возможности противостоять окружавшим меня соблазнам. Я хотела веселиться, стремилась стать светской дамой и без колебаний вступала в жизнь, совсем непохожую на ту, что знала до сих пор, однако мои помыслы не смели простираться дальше этого, по выражению г-жи де Севинье. Поэтому предложение принца меня напугало и встревожило.

Госпожа де Парабер с присущей ей женской проницательностью прекрасно все поняла; она вмешалась, прежде чем я успела ответить:

— Нет, нет, монсеньер, нет, что вы! Разлучить новобрачных, лишить эту молодую женщину ее покровителя! Не сейчас, еще слишком рано.

— В самом деле, — подхватил Вольтер, — пусть им хотя бы дадут время хорошо познакомиться, чтобы они потом знали, за что ненавидят друг друга!

Граф Горн молчал и поглядывал на маркизу, когда господин регент на него не смотрел. Из всех нас он один чувствовал себя непринужденно; определенно, то был поэт, который смеялся над другими и словно присутствовал на спектакле. Чтобы отвлечь внимание от нашего узкого круга и обратить его на что-нибудь другое, Вороненок принялась перемывать косточки двору и горожанам и злословить о несуществующих добродетелях и неведомых пороках с целью развеять задумчивость своего царственного любовника, явно расположенного в тот вечер к размышлениям.

— Вы слышали о раздорах между госпожой де Пленёф и госпожой де При, не так ли, монсеньер? Вам известно, что мать и дочь сейчас на ножах, а госпожа де При ведет охоту на материнских любовников. Бедный господин де При и несчастный Пленёф уже выбились из сил и совсем обезумели; это просто невероятно.

— Мне об этом говорили. Де При хочет отказаться от своего посольства, он такой же нерешительный человек, как и его жена; однако она хороша, ничего не скажешь.

— Кто в этом сомневается? Что до меня, то я считаю ее очаровательной и знаю, что она очень умна.

— Ей едва минуло восемнадцать лет, не так ли, маркиза?

— Я в этом не уверена, однако, если посмотреть на ее лицо, она выглядит еще моложе.

— Ну вот, сегодня вы справедливы, это делает вам честь.

— Будьте тогда столь же справедливы, как я, — тихо сказала маркиза принцу, придвигаясь к нему с восхитительной вкрадчивостью, — и не сердитесь на бедного графа Горна, который никоим образом этого не заслужил.

Регент закусил губу от досады:

— Он?! Это человек, не имеющий не стыда ни совести, распутник и завсегдатай игорных домов.

Госпожа де Парабер рассмеялась и махнула графу рукой, чтобы он отошел. Вольтер уже был в другом зале и рассматривал какую-то картину. Мы остались втроем.

— Филипп, — продолжала она, смеясь, — посмотрите на меня серьезно, если можете, и повторите эти упреки.

— Да, я их повторю; да, это игрок и завсегдатай игорных домов.

— А вы?

— Насколько мне известно, я не хожу по притонам.

— Да, поскольку они находятся в вашем доме. Послушайте, скажите откровенно, вы сердитесь на этого молодого человека не за его поведение, до которого вам нет дела, а за то, что, по вашему мнению, он в меня влюблен?

— Неужели я похож на ревнивца? Ах! Любезная маркиза, если бы мне пришлось взять на себя эту заботу, вместо того чтобы управлять королевством, то я едва успевал бы управляться с вашими любовниками.

— Смейтесь сколько угодно, лишь бы вы меня слушали. Этот юноша, и правда, меня любит.

— В самом деле?

— Да, он меня любит, как и многие другие! Зачем вам из-за этого беспокоиться?

— Я и не беспокоюсь.

— Ах, ваше высочество, мне не очень-то приятно это слышать, осторожно!

— Сударыня, я воздаю должное вашей добродетели.

Я была здесь лишней и очень хотела уйти, ибо мое положение было невыносимым. Я попыталась встать, но маркиза меня удержала: вероятно, ей требовался свидетель.

— Ваше высочество, — довольно взволнованно продолжала она, — признайтесь, вы ненавидите графа Горна?