Но издание диска пришлось-таки отложить. В мае предложили Ире записать диск, а в июле стало известно, что у ее мамы рак. Это случилось как раз перед конкурсом Ялта — Москва-транзит, тот самый конкурс, который когда-то был Юрмалой. Ира прошла в финал и собственно полетела на Кипр загорать и приходить в форму перед выступлением.

И вот на Кипре ей снится сон, что ей прострелили правое легкое. А Ира вообще-то ненавидит звонить домой из тех мест, где хорошо, суеверие какое-то. Тут она позвонила в Москву и выяснилось, что маму увезли в больницу, что у нее вроде бы какое-то тяжелое воспаление легких, что ей прокалывали легкое и оттуда вышло несколько литров жидкости. А потом врачи сообщили, что у мамы рак в последней стадии и осталось около двух месяцев. Самой больной они ничего не говорили и не разрешали родным, потому что считалось, что для человека это будет такой шок, что он может от этой информацией умереть от разрыва сердца. Пока мама лежала в больнице, Ира с отцом ездила туда через день и делала вид, что все нормально, воспаление легких это же не страшно, не правда ли…

Она спросила: «Как твой конкурс?» Я ответила, что отлично и послезавтра начинаются репетиции.

Ира не спала пять суток, боялась заснуть и не успеть попрощаться.

Из мемуаров: После всего этого я приезжала в роскошный зал «Космоса» и смотрела, как на сцене поют и танцуют люди, у которых дома никто не умирает. Мне не нужна была эта сцена. Мне нечем было петь. Ведь я пою не «аппаратом», как говорят вокалисты. Это выяснилось тогда. Я пою чем-то, что важнее этого аппарата, хотя и он тоже важен, конечно. Может быть, это называется «душа». А на месте моей души тогда была большая воронка, которая остается после взрыва, который ко всем аллахам разнес все живое. Показать этого было нельзя ни дома, ни вне дома.

В том году победила группа «Чай вдвоем». Еще до финала конкурса Ира побывала в Иерусалиме у стены плача, и ее тогда поразил хор скорбных человеческих голосов, сливавшийся в беспрерывный гул.

И в конце марта 96 года она умерла. И потом, говорит Ира, ничего не помню. Потом еще всю весну. Потом помню, добавляет, что летом мы стали записывать «Книгу песен». Это был первый диск певицы Ирины Богушевской.

Глава девятая

Здравствуй, грусть, или прощай, оружие

Как известно, неизвестный благотворитель выдал деньги на запись диска. А вот на «досвести» его (это окончательный этап работы над пластинкой, выстраивание баланса голоса и инструментов и выравнивание частот) финансов не хватило. «Нашли деньги у знакомых», — улыбаясь, объясняет Ира. — «Заняла что ли?» — «Ну, нет». И тут я узнаю загадочную историю песни «Прощай, оружие».

Было это в те времена, когда в столичном городе Москве или Москва, не знаю как правильно, продвигали парфюмерную марку «Прощай, оружие».

Девушка, которая была первым продюсером Иры, Анечка Пьянкова, познакомила ее с человеком, который и привез эту косметику в Россию. Он послушал то, что делает Ирина, и сказал: «А мне, знаете ли, нужна поддерживающая рекламная песня».

«Что ж, — не оплошала она, — тогда дайте мне формулу аромата».

Вот мне, например, человеку, далекому от продвижения косметики, незнакомо понятие «формула аромата» — это что-то алхимическое или из Калиостро, а Ира вот так — раз, и образованность свою показала.