Читаем Испанский сон полностью

Они пошли, и Ольга свела ее со Стаковским, то есть затеяла такой разговор, от которого ровно через тридцать секунд змей забрался под Его пижаму. Тогда Ольга фривольно хлопнула Его по оттопырившейся пижаме, а Марину по заднице, сказала: «Пора процедур» – и оставила их наедине. И Он оказался именно тем, кого она искала.

* * *

Когда Марина – приятно и, можно сказать, даже счастливо удивленная – вслед за Стаковским покидала гостеприимную комнатку, первым человеком, которого она увидела в коридоре, была Ольга. Безусловно, это было совпадение; не такова была Ольга, чтобы специально прогуливаться по коридору, ожидая подружку с рапортом. А Марина, под впечатлением только что виденной ею убедительной победы Царя, даже и забыла о данном Ольге обещании – конечно же, она не была готова ни к какому рассказу. Но Ольге такое и в голову не могло прийти. Она немедленно увлекла Марину к себе в кабинет и, закурив, спросила:

– Ну – обманула я тебя?

– Нет, – честно признала Марина.

– То-то же. Рассказывай.

– Ах, да…

Марина задумалась. Пришла пора расплаты. Она вообще никогда в жизни никому не рассказывала о своих любовных делах, если не считать двойного отчета Корнею о том, что было видно сквозь просвет в занавеске – сквозь злополучный просвет, перевернувший ее жизнь. Всегда рассказывали только ей, и она охотно слушала. Теперь предстояло рассказывать, да еще о чем – о победе Царя? Ольга даже не знала, что она девственница.

– Тебе как рассказывать – мои впечатления, или что было? – уточнила она для начала.

Ольга хмыкнула.

– Рассказывай все подряд.

– Мы разделись, – начала Марина. – Не совсем догола; на мне оставались трусики, а на Стаковском – часы. Я хотела, чтобы Он сам снял с меня трусики.

– Дальше.

– Он выполнил мое желание, – сказала Марина, – я имею в виду – снял трусики… Да, забыла: все это время, пока мы раздевались, Его член продолжал стоять, так что мне не нужно было делать что-то специальное, чтобы Он возбудился.

– Ну? Дальше!

– Я раздвинула ноги. Легла и раздвинула…

Лицо Ольги помаленьку вытягивалось.

– Ну…

– Он лег сверху на меня и вставил Свой член в мое влагалище. Мы перепихнулись.

– Как-то скучно ты рассказываешь, – заметила Ольга с явным разочарованием. – Как будто это Ленинский зачет, а не рассказ о блядке.

– Ну, если не получается – виновата я, что ли? – огрызнулась Марина. – Не у всех такие литературные способности, как у тебя.

– Значит, нужно их развивать, – строго сказала Ольга. – Иначе ты так и останешься на этом уровне, то есть не сможешь мне ничего рассказать. Да и не только мне… Ты понимаешь, насколько собственное косноязычие обедняет духовную жизнь человека?

– Я все понимаю, – виновато сказала Марина.

– Ладно, – смягчилась Ольга, – продолжаю списывать на твою молодость… Но учти, счет растет.

Марина пристыженно молчала.

– Чтоб у тебя было больше практики, – добавила Ольга, – следовало бы улучшить твои жилищные условия. Как раз сейчас у меня есть такая возможность. Не всегда же тебе пользоваться моим личным ключом…

– Что ты имеешь в виду?

– В больничном общежитии заселяется комната.

– Чем же это лучше училищного?

– Ну, во-первых, – сказала Ольга, – скоро ты закончишь, и тебя все равно оттуда попрут; а во-вторых, комната-то одноместная. Улавливаешь намек?

– Как одноместная? – удивилась Марина. – Разве в общежитиях бывают одноместные комнаты?

– В принципе, конечно, нет; сама этимология слова «общежитие» восстает против такого. Но, видишь ли, это не совсем обычная комната. Раньше в ней располагался особый отдел.

– Отдел чего?

– Не знаю, – ответила Ольга; – если бы я в свое время не уволилась из горкома, то наверняка бы узнала когда-нибудь, а так – не успела узнать. Давай я лучше расскажу тебе то, что знаю. Лет десять назад в этом общежитии было немало подобных комнат с самыми разнообразными названиями. Например: ленкомната, штаб, политпросвет, первый отдел, второй отдел и так далее. Разбираться в их назначении совершенно бессмысленно.

– А кто распоряжался этими комнатами? – спросила Марина.

– Хороший вопрос; уж во всяком случае, не больница и не комендант общежития. Комендант, в отличие от меня, в свое время не поступился принципами. Когда стало понятно, что партия прекращает руководить, фрондирующий главврач – знаешь, что такое фрондирующий?.. – пригласил коменданта и велел перепрофилировать для жилых нужд все до одной комнаты специального назначения. Но комендант отказался.

– Неужели? – поразилась Марина.

– Представь себе… Как пламя, разгорелся конфликт; главврач освободил коменданта от должности, но комендант не подчинился и этому приказу. Тогда главврач решил применить силовое воздействие и притом хитро использовать личный интерес проживающих. Он объявил им, что любой доброволец, занявший любую такую комнату штурмом, может так и остаться там в порядке улучшения жилищных условий.

– И они действительно пошли на штурм?