Читаем Исход полностью

– Мы, действительно, перевели наш «Орф» на другую орбиту для того, чтобы вести постоянное наблюдение за состоянием южного ледяного панциря. Видите ли, начэкс Пер, за последние годы уровень мирового океана повысился на целых три сантиметра, а остров, на котором располагается наша база, и так не слишком высоко вздымается над водами….

Это был прямой намёк борейцам, что их пирамида, висящая над северным полюсом, перестала в полном объёме справляться с регулированием климата на планете, из-за чего южная ледовая шапка начала излишне таять.

– Начэкс Зеус, вы же должны понимать, что ресурс работы планетарной климатической установки практически неограничен. На её работу может повлиять только внешнее воздействие.

– Я ничего не могу добавить к тому, что уже сказал, – сухо ответил Зеус и отключил связь.

Семар, главный левитмейстер экспедиции борейцев, по поручению Пера целую неделю безвылазно проторчал внутри пирамиды, внимательно отслеживая показания приборов, но и этот тщательный контроль мало что дал.

– Понимаешь, Пер, – докладывал он своему начальнику после недельного заточения, – такое впечатление, что поток силовых линий магнитного поля, поглощаемого пирамидой, на короткое время регулярно прерывается.

Уловив вопрос во взгляде начэкса, Семар пояснил:

– Представь себе, насос качает воду. Всё нормально. И вдруг – бац! Откуда ни возьмись порция воздуха в системе оказалась. Насос взревел, работая какое-то время практически всухую, но вот снова пошла вода без примеси воздуха, и насос перестал чихать. Вот так примерно и с нашей пирамидой: кто-то или что-то на короткое время перекрывает постоянный поток магнитного поля – вот пирамиду и потряхивает.

Пер хмуро кивнул головой, принимая объяснения Семара:

– Я, пожалуй, догадываюсь, кто эти «кто-то». Скажи, насколько опасны такие перебои в работе для пирамиды?

– Всё зависит от частоты прерывания потока. Если она увеличится, времени на восстановление работы ПКУ в какой-то момент может и не хватить.

Пер приобнял друга за плечи:

– Я пришёл к такому же выводу. Ладно, теперь о другом. В каком состоянии сейчас находятся комплекты минизаводов, которые арендовали у нас аталанты?

Этот вопрос застал Семара врасплох:

– Беглый осмотр их технического состояния показал, что наши друзья-соперники не слишком бережно к ним относились, но в целом аталанты вернули их согласно утверждённых тобой перечней.

– Проверь их комплектность ещё раз и повнимательнее. Я не исключаю того, что именно аталанты каким-то образом пытаются повлиять на работу ПКУ. И, скорее всего, нам придётся строить дублёра нашей полюсной пирамиды на одном из островов архипелага.

Густые смолистые брови Семара поползли вверх:

– Пер, даже десять дублирующих островных пирамид не смогут заменить одну полюсную!

– Знаю, Семар, но пока мы не разберёмся, отчего «чихает» ПКУ, нужно готовиться к наихудшему варианту развития событий.

И вот, спустя несколько месяцев после этого разговора, Пер, забрав дочь из городища русенов, раскинувшегося на левом берегу Оо, летел в шлюпе на остров Шпиц, располагавшийся примерно посередине между островами Грюнв и Раин. Грюнв борейцы добровольно уступили аталантам для нужд их колонии, поэтому выбор пал на остров Шпиц. На этом острове были огромные запасы угля, причём хорошего угля. Поэтому над наземным вариантом пирамидальной энергетической установки пришлось поломать головы. У таких установок был совершенно другой принцип работы со сложной системой преобразования энергии. Но Семар был прав: останься эта пирамида одна на всё северное полушарие – она смогла бы обеспечить приемлемый микроклимат только на самом Шпице.

Аталанты продолжали держать свой корабль на странной орбите, и он продолжал оказывать влияние на работу борейской планетарной климатической установки. Чего они этим хотели добиться? Трудно было сказать. Во всяком случае, Пера не покидало ощущение, что их «коллеги» что-то затевают против них. На Туле, Арране, Раине и Свагаре, островах архипелага Арктиды, кроме борейцев, оставались ещё несколько групп малолетних детей. Последние биры и женского, и мужского пола к этому времени уже умерли. Но в каждом из трёх племён людей, высаженных на континент, насчитывалось от полутора до трёх тысяч человек. Особенно многолюдным было племя ганишей, а самым малочисленным – керумов.

Трудно далась переправа через стремительную, мощную реку Ени. Пришлось ждать несколько дней, чтобы безопасно перевезти на другой берег столько людей. На Ени даже любой небольшой северный ветер поднимал крутую волну, и плоты могли развалиться. Но общими усилиями мужчин всех племён переправу закончили за три дня, не потеряв ни одного человека, ни одной лоши (через тысячи лет лошей будут называть лошадьми). А когда дошли до Оо, ганиши и керумы решили остаться на правом берегу, а Ольна со своим племенем переправилась на другой берег, в место, где в полноводную реку Оо впадал приток, берущий своё начало, видимо, уже с отрогов Каменного пояса. Здесь и заложили русены своё временное городище.