Читаем Искатель. 1971. Выпуск №2 полностью

Зима была гнилая, с дождями и негреющим солнцем, вылезавшим по утрам, чтобы к полудню утонуть в серых облаках. Дорн страдал от простуды: кутался в шарф, носил толстый жилет, связанный Юлией на спицах, и все-таки зябнул и был поэтому мрачен. Пакбо уехал в Германию, пробыл в Берлине и на юге три недели и вернулся, привезя целую тетрадь записей. Среди них были подробные характеристики новых пехотных дивизий, формируемых для Восточного фронта, данные о ВВС и довольно объемистая справка о разработках химиков ИГ-Фарбен в области химического оружия. Роза немедленно передала в Центр семь формул, свидетельствующих о том, что ОКВ может с наступлением весны пустить в ход боевые отравляющие вещества.

С вводом в действие рации Джима передатчик Розы работал в основном на информации о вооружении. Таких сведений было много, их удавалось получить и Лонгу, и Сисси, и старику Грау. Отстукивая точки-тире, складывающиеся в телеграмму с описанием зенитки «бригитт СС-40» или авиационной фугаски инженера Маттера, Роза сердилась: за что ее держат в черном теле? Это были мелочи, второстепенная информация, а хотелось своей рукой передавать важные сообщения, которые, как Роза догадывалась, идут через другие каналы. Дорн возражал ей: вы не правы. А радиограмма о ФАУ-1 — тоже мелочи? Да этим данным цены нет!

Гораздо больше забот, чем жалобы Розы, доставляло Феликсу ее знакомство с Гансом Петерсом, мастером-парикмахером, изобретателем модельных причесок. Роза уверяла, что между ними ничего нет, но Дорн замечал, что она стала рассеянной, забывала прятать после сеансов антенну или наушники и слишком долго сидела перед зеркалом. Любви не прикажешь, но состояние радистки отражалось на работе, и Феликс попросил Юлию поговорить с Розой.

— Это несерьезно, — заявила Юлия, вернувшись с улицы Мюссара. — Девочка одинока, а Петере симпатичный парень. Они просто встречаются и ходят в кино. Надеюсь, ты не против?

— А наушники так и будут торчать на виду?

— Роза будет внимательнее. Она обещала.

Следом за этим разговором стряслась неприятность с Гамелями, и Дорн на время забыл о Петерсе… Эдмонда едва не застали врасплох за передатчиком. Сидя за ключом, он, как обычно, безбожно курил, зажигая одну сигарету от другой; Мод открыла форточку, чтобы проветрить комнату, и писк морзянки услышал полицейский патруль. Сержанты, нарушив закон о неприкосновенности жилища, без церемоний ворвались в дом и обыскали комнаты. Эдмонд едва успел убрать наушники, ключ и антенну в тайник. Обыскать его самого сержанты не догадались, иначе в их руках оказались бы записки с недвусмысленным содержанием. Передатчик тоже не был обнаружен — лишь опытный эксперт мог бы догадаться, что кабинетная установка для прогревания носа токами УВЧ, стоявшая на самом виду, есть не что иное, как рация с широким диапазоном действия, сконструированная Гамелем.

Ничего не найдя, но уверенные, что не ослышались, полицейские забрали Эдмонда в комиссариат, где продержали несколько часов. Гамель высмеял их: в моей лавке на каждой полке стоит по приемнику, один из них мог быть включен. Комиссар признал его доводы справедливыми и, сделав выговор подчиненным, отпустил Гамеля с извинениями. Эдмонд со смехом вспоминал смущение комиссара, но Дорн не улыбался: не исключалось, что полицейский только разыгрывал из себя простака и уведомил о странном происшествии полковника Жакийяра.

После всего случившегося Дорн считал, что самой надежной остается линия связи Джима, и постарался разгрузить рации Розы и Эдмонда. В дополнение к информации Люси Ярд стал передавать наиболее важные телеграммы, составленные по сводкам Пакбо. «Интеллидженс сервис» откликнулась на это прибавкой жалованья Ярду и приказом: во что бы то ни стало выявить Пакбо и познакомить с вербовщиком. Джим, считавший задание нереальным, вывернулся, подставив вместо Пакбо Агиесс — Леммера из Бюро Риббентропа, о котором благоразумно умалчивал до поры до времени. Значительно меньше пришлось ему по вкусу другое задание: скомпрометировать Дорна перед членами группы и Центром и занять его место.

— Сыграйте на деньгах, — предложил резидент. — Ваш советский шеф — банкрот. Киньте семя подозрения, что он растратил деньги или присвоил их, оно прорастет и задушит его побегами.

Ярд качал головой.

— Никто не поверит. Он тратит на себя меньше минимума… даже не курит… На голой клевете нетрудно поскользнуться и свернуть шею.