Читаем Искатель. 1971. Выпуск №2 полностью

Куда больше заботила Дорна безопасность Люси. Бюро ХЛ с его нехитрой организацией конспирации, при которой адрес бригадного полковника Массона и его домашний телефон числились во всех официальных справочниках, способно было скорее подвести Люси под пулю террориста из СД, чем защитить от нее. У разведчика несколько отлегло от сердца, когда Тейлор известил его об открытии нового филиала Бюро ХА — бюро «Пилатус». «Пилатус» обосновалось в Люцерне, городке, где жил Люси, и располагало сетью замаскированных явочных квартир. И все-таки Феликс посчитал своим долгом еще раз поговорить с Тейлором и настоять на знакомстве с Люси. Тейлор пообещал передать все слово в слово, но предупредил: Люси вряд ли захочет приехать в Женеву.

Прошла неделя, в продолжение которой Дорн гадал, примет ли Люси предложение или, как прежде, пропустит его мимо ушей; на восьмой день Тейлор условным звонком в контору вызвал его на вокзал.

— Со щитом или на щите? — спросил Феликс.

— Захватите с собой деньги на билет в Люцерн, — был ответ.

В том, что деньги для Гесслера не играют особой роли, Дорн убедился сразу. Этот человек в помятом черном плаще и некрасивых очках со стеклами для близоруких, не повышая голоса и не акцентируя слов, все поставил на свои места.

Они сидели в маленьком ресторанчике на улице Монтре — Гесслер, Дорн и Тейлор. Из всех троих только Гесслер казался абсолютно спокойным. Тейлор отщипывал от спичечного коробка узенькие пластинки и пытался сложить их в пирамиду. Дорн искал и разглаживал складки на скатерти — одну за другой… Да, человек, сидевший напротив него и медленно пережевывающий салат, был или исключительным актером, или совершенно не имел нервов. Узкое и длинное лицо его с глубокими морщинами на щеках и покатым высоким лбом выражало вежливое внимание — и только.

Дорн разгладил складку до конца. Поискал другую.

— Мы высоко ценим вашу информацию, герр Гесслер.

— Во сколько же?

Голос был все так же ровен, но Феликс уловил нотку иронии и понял, что взял неверный тон.

— Я просто хотел сказать: ваши сведения очень помогли нам.

— Тогда вы не с того начали…

…Вспоминая на обратном пути о разговоре, Дорн испытывал двойственное чувство. С одной стороны — спокойствие, ибо Гесслеру нельзя было не верить: он не торговал секретами, а обращал их в оружие против гитлеризма. «Друг и союзник» — два эти слова подходили к нему как нельзя лучше… С другой стороны, Дорн сердился на себя: черт дернул произнести неловкую фразу, потянувшую множество других и едва не погубившую всю беседу. Ведь Тейлор предупреждал о болезненной щепетильности журналиста. Правда, потом все как будто сгладилось, пошло хорошо. Гесслер обещал в самое ближайшее время собрать сведения о подготовке к весеннему наступлению.

— Честно говоря, — сказал Дорн, — нас тревожит ваша безопасность. У немцев в Швейцарии неплохая агентура.

Гесслер едва приметно улыбнулся.

— Мои друзья из бюро «Пилатус» достаточно внимательны. Прежде чем прийти сюда, я познакомился со всеми проходными дворами Люцерна: у меня две тени, и, как положено теням, они ни за что не хотели от меня отделяться.

— За вами следят?

— Нет, охраняют, и с недавней поры очень неплохо!

Вернувшись в Женеву, Феликс постарался разведать подробности о бюро «Пилатус». Тейлор, по-прежнему встречавшийся со своим капитаном, заверил его, что в ХА постарались в новый филиал передать только тех сотрудников, которых не подозревали в пронацистских взглядах. По-видимому, Массой придавал люцернскому центру исключительное значение, и скорее всего из-за Гесслера.

В последние месяцы люди СД и абвера в Швейцарии совсем распоясались. Миссия Германии в Берне, словно демонстрируя мощь и неуязвимость, устроила грандиозный раут для членов запрещенной НБС — нацистской швейцарской партии. Организатор празднества фон Бибра отклонил предостережение Политического департамента, заявив, что «таково указание фюрера». В одну из ночей сотрудники полковника Жакийяра, проводя проверку документов на вокзале в Базеле, обнаружили 350 «пассажиров», заведомо известных контрразведке как германские агенты. Жакийяр арестовал некоторых из них и на допросах узнал о существовании в Берне «Бюро Ф» — генеральной резидентуры СД, руководимой из Штутгарта и местным консулом третьего рейха Гансом Мейснером. Тогда же Жакийяр сумел получить показания о неких «Белых блузах» — докторах Астоне, Гребле и Ридвеге; Гребл и Астон были вице-консулами, а Ридвег, имея двойное гражданство, швейцарское и немецкое, в Берне считался ученым, доктором медицины, а в Берлине надевал мундир штандартенфюрера; все трое возглавляли ушедшие в подполье «Фольксбунд» и террористический «Народный фронт». Имея в кармане ордер прокуратуры, контрразведчики прибрали к рукам одного из сподвижников «Белых блуз». Он выдал прокуратуре свыше миллиона франков и признался, что деньги предназначены на подрывную работу. На основе собранных контрразведкой доказательств генеральный адвокат выдал одиннадцать тысяч ордеров; полторы тысячи германских агентов предстали перед судом… 19 диверсантов и террористов было казнено…