Читаем Иосип Броз Тито полностью

Тито, видимо, решил рискнуть и 23 марта 1938 года обратился прямо к Димитрову. Посетовав на то, что он уже восемь месяцев находится без «моральной и материальной помощи», но всеми силами старается спасти «фирму» (партию), Тито просил у главы Коминтерна поддержки своих планов — ликвидировать партийный центр в Париже и создать новое временное руководство партии в Югославии, жаловался на своих конкурентов — Марича и Кусовца и заверял, что полностью отдает себе отчет в том, какую ответственность он берет на себя перед Димитровым[76].

Но Димитров не ответил, и 1 апреля Тито направил ему еще одно письмо, в котором настоятельно предлагал создать новое руководство партии из новых, «рабочих кадров», «не засоренных горкичевщиной», и предупреждал, что было бы ошибкой формировать руководство партии из его старого состава.

Тито по собственной инициативе послал Димитрову очередную порцию «характеристик» на членов руководства партией. В частности, о Горкиче он высказался как о малоизвестном в стране политике, которого «никто не знает, кроме нескольких интеллигентов, которые ничего не значат». «Его случай, — заметил Тито, — не будет иметь каких-либо серьезных последствий для фирмы». Не забыл он и о себе. Тито отметил, что он «никогда не был ничьим человеком, а только человеком фирмы». «Таким и останусь»[77], — заключил он.

К этому времени в Париже уже наверняка знали об аресте Горкича, хотя официальная информация об этом из Москвы пришла только в конце апреля 1938 года. Что интересно: Димитров сообщил об этом не югославам, а руководству французской компартии для передачи Тито и Ивану Маричу и Лабуду Кусовцу, то есть главным претендентам на пост нового руководителя КПЮ. Оно состояло из четырех пунктов: «1). Ваш генеральный секретарь Милан Горкич арестован как английский шпион; 2). Остальное руководство КПЮ распускается, все его члены остаются в Париже в распоряжении Коминтерна; 3). Работа в самой партии в Югославии приостанавливается до тех пор, пока Коминтерн не примет особого решения на этот счет; 4). Выделение денежных средств для партии и С КОЮ (комсомол. — Е. М.) прекращается до тех пор, пока Коминтерн не примет особого решения на этот счет»[78].

Этот документ создавал для претендентов на власть в партии совершенно новую ситуацию. Для них оставалось два выхода — либо плыть по течению, дожидаясь, как изменится ситуация в Москве, либо по-прежнему доказывать ей свою незаменимость. Тито выбрал второй, более опасный вариант. Остается не очень понятным, делал ли он это самостоятельно, на свой страх и риск, или же к нему снова поступил соответствующий «сигнал» от «кураторов» в «подводной части айсберга Коминтерна».

Весной 1938 года активность Тито в партийных делах просто «зашкаливает». В начале мая он создал так называемое «временное руководство КПЮ», в которое вошли Кардель, словенец Франц Лескошек, Ранкович, Джилас, Иво Лола Рибар и другие.

В июне Тито решился на рискованный шаг — просил разрешить ему приехать в Москву.

Только поездка в Москву могла сделать его признанным главой партии, но при этом он прекрасно понимал, что может никогда не вернуться оттуда, как и Горкич. В то время для коммуниста Югославия и тем более Париж были, пожалуй, более безопасными местами, чем столица «первого в мире государства рабочих и крестьян».

«Ситуация в нашей семье (партии. — Е. М.), — писал Тито Димитрову, — требует, чтобы наш вопрос решился как можно скорее. Поэтому прошу тебя сделать все, чтобы я получил разрешение на въезд…» Однако Димитров молчал. Тито написал ему снова, но только 8 августа ему наконец-то дали въездную советскую визу.

Как теперь известно, он получил ее во многом благодаря своему знакомому по пребыванию в Москве Иосипу Копиничу. Копинич формально учился в Коммунистическом университете нацменьшинств Запада и Ленинской школе, но на самом деле проходил в СССР «спецподготовку». В югославской литературе Копинича неизменно называют человеком, который был связан с советскими спецслужбами либо вообще являлся советским разведчиком.

Летом 1938 года Копинич возвращался из Испании через Париж в Москву. Тито попросил взять его письмо и передать Димитрову. Некоторое время Копинич ходил по различным коминтерновским инстанциям и в итоге добился своего — Тито разрешили приехать в СССР. За эту и другую помощь Тито сохранил к Копиничу благодарность на всю жизнь.

Вскоре Тито отправился в Москву. Впереди его уже в который раз ожидала полная неизвестность.

24 августа Тито уже был в Москве и снова поселился в «Люксе». Он обратил внимание, что в ресторане гостиницы никто не садится с ним за один стол[79]. Вероятно, говорил он позже, многие были уверены, что его вскоре арестуют, и не хотели появляться рядом с ним. Тогда действительно казалось, что КПЮ вот-вот будет расформирована, а почти все ее руководители, начиная с Горкича, сидели в тюрьмах. За время репрессий в СССР было арестовано более восьмисот югославов.