Читаем Инженеры Кольца полностью

Ай: Звездный корабль — это очень хорошее название, господин председательствующий.

Альшель: В самом деле? А как вы его называете?

Ай: Техническое его название — управляемый межзвездный NAFAL-20 сетианского типа.

Голос из зала: А вы уверены, что это не сани святого Петете? (Смех в зале.)

Альшель: Я призываю вас к спокойствию. Так. Если бы вы могли вызвать сюда корабль и посадили бы его здесь, на твердой земле, на надежной почве, чтобы, так сказать, обрести какой-то осязаемый…

Голос из зала: Осязаемое ухо от селедки!

Ай: Я бы очень хотел вызвать сюда тот корабль, господин Альшель, как доказательство и гарантию нашей обоюдной доброй воли. Я ожидаю лишь предварительного оповещения общественности об этом событии.

Кабаросайл: Неужели же вам непонятно, господа репрезентанты, что за всем этим кроется? Это не просто обычная дурацкая шутка. Это по своим намерениям публичное издевательство над нашей легковерностью, нашей наивностью, нашей глупостью, подготовленное с невероятной наглостью тем, кто перед нами здесь сегодня стоит. Вы знаете, что он прибыл из Кархида. Вы знаете, что он — кархидский агент. Вы видите, что это один из тех сексуальных выродков, которых в Кархиде под влиянием Темного Культа не только не лечат, а даже иногда создают искусственно для участия в оргиях их колдунов. И несмотря на это, когда этот человек говорит, что он прибыл из космического пространства, некоторые из вас закрывают глаза, отключают разум и верят. Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно… И т. д., и т. д.

Судя по записи, Ай сносил оскорбления и насмешки спокойно. Оубсли говорит, что он хорошо держался. Я прогуливался около Палаты Тридцати Трех, чтобы увидеть, как они будут выходить после заседания. Ай хмур и задумчив. И не без причины.

Мое бессилие совершенно невыносимо. Я сам запустил, привел в движение этот механизм, а теперь никак не могу влиять на его ход. Я мечусь по улицам, надвинув на лицо капюшон, чтобы украдкой взглянуть на посланца. Ради этой бесполезной жизни, существования в тени я отверг власть, богатство и друзей. Ты очень глуп, Терем.

Почему я всегда должен ставить перед собой недостижимую цель?

Одепс сусми. Передающе-принимающее устройство, которое Генли Ай передал Тридцати Трем под ответственность Оубсли, никого ни в чем не убедит. Несомненно, это устройство действует именно так, как он говорит, но если королевский счетовод Шорст сказал о нем всего лишь: «Не понимаю принципа действия», то ни один орготский математик и ни один орготский инженер ничего не докажет. И тем самым ничто не будет ни подтверждено, ни опровергнуто. Великолепный вывод. Если бы этот мир был одной огромной крепостью ханддары! Но мы, к сожалению, должны идти вперед, оставляя на девственно чистом снегу свой след, доказывая и ниспровергая, спрашивая и отвечая.

В который уже раз я объясняю Оубсли, что Ай должен передать сигнал на свой звездный корабль, разбудить экипаж и убедить их поговорить с сотрапезниками по радио, так, чтобы эту беседу можно было слушать в зале заседаний Тридцати Трех. На этот раз у Оубсли была сформулирована причина, по которой этого делать не следовало.

— Послушайте меня, дорогой Эстравен, радио полностью находится в руках Сарфа, вам теперь это известно. Даже я не имею понятия, кто из моих сотрудников является человеком Сарфа. Несомненно, большинство из них, потому что мне известно наверняка, что они обслуживают транслирующую станцию на всех уровнях, включая техников и механиков, занимающихся консервацией механизмов. Они наверняка не пропустили бы в эфир такой передачи, или, если бы все-таки мы ее услышали, она была бы фальсифицирована. Вы можете представить себе эту сцену в зале заседаний? Мы — «космисты», сторонники союза с обитаемыми мирами Космоса, — жертвы нашего собственного мошенничества, затаив дыхание, слушаем шум работающей аппаратуры — и это все, никакого ответа, никакого послания?

— А разве у вас нет денег, чтобы заплатить каким-нибудь лояльным техникам или подкупить кого-то из их людей? — спросил я, но все было напрасно. Он боится за свой собственный престиж. Его поведение по отношению ко мне уже изменилось. Если он отменит прием в честь посланца, значит, дело худо.

Одархад сусми. Он отменил прием.

Сегодня утром я отправился на встречу с посланцем в чисто орготском стиле. Не открыто, в доме Шусгиса, где вся прислуга кишмя кишит агентами Сарфа, не говоря уже о самом Шусгисе, а на улице, будто случайно, в стиле Гаума — скрытно и украдкой.

— Господин Ай, не могли бы мы с вами немного поговорить? Он оглянулся удивленно, а узнав меня, испугался.

— Что это даст, господин Харт? — сказал он, помолчав. — Вы же знаете, что я не могу доверять вашим советам… еще со времен Эргенранга…

В его словах была искренность, если уж не способность к предвидению. Хотя все же и способность к предвидению тоже: он знал, что я хочу дать ему совет, а не просить его о чем-нибудь; он не хотел меня унижать.