С того самого момента, когда я четыре дня тому назад отправился в автомобиле через бескрайние золотые поля Оргорейна, начав свое путешествие к самому сердцу страны, к столице ее Мишнори, мне стало чего-то недоставать. Вот только чего? Я чувствовал себя изолированным. С некоторого времени я уже не ощущал постоянно гнетущего меня холода. Комнаты здесь вполне прилично отапливались. С некоторого времени пища не доставляла мне удовольствия. Орготская кухня вообще — никакая, и в этом нет ничего страшного. Но почему же все люди, которых я здесь встретил, — безразлично, как именно они по отношению ко мне настроены — враждебно или доброжелательно, — тоже казались мне никакими? Среди них были яркие личности: Оубсли, Слоус, прекрасный и отвратительный Гаум, — и тем не менее всем им чего-то недоставало, какого-то измерения существования. Они были неубедительны, будто не вполне материальны.

Они мне представляются такими, подумал я, будто они не отбрасывают тени.

Такого рода отвлеченные, абстрактные рассуждения являются существенной частью моей работы. Не обладая некоторыми особыми способностями, я не имел шансов стать мобилем. Позже я прошел подготовку в этом направлении на Хайне, где это умение высокопарно именуется «мышление дальнего действия». Здесь имеется в виду нечто, что можно было бы определить как интуитивный анализ определенной морально-этической ситуации, и его результатом является не набор рациональных символов, а метафора. Я, правда, никогда не отличался особыми успехами в овладении искусством «мышления дальнего действия», а в этот день я в особенности не доверял своим предчувствиям, потому что очень устал. Как только я снова оказался в своих апартаментах, я принялся искать облегчение под тугими струями горячего душа. Но даже там меня не оставляло неясное беспокойство, будто горячая вода тоже была не совсем реальной, и на ее благотворное действие тоже нельзя было надеяться.

11. Монологи в Мишнори

Мишнори. Стрет сусми. Я отнюдь не оптимист, хотя все события дают основания для надежды. Оубсли торгуется и препирается с сотрапезниками. Йегей применяет лесть, Оубсли обращает в свою веру, и сила их сторонников растет. Они весьма ловкие политики и уверенно руководят своей фракцией. Только семеро из Тридцати Трех являются надежными сторонниками фракций Свободной торговли. Что же касается остальных, то Оубсли рассчитывает на поддержку десяти, а это уже дало бы ему минимальное преимущество.

Один из них, кажется, действительно проявляет искренний интерес к посланцу. Сотрапезник Айтипен из округа Эйниен, который интересовался представительством пришельцев, когда по инициативе Сарфа осуществлял цензуру радиопередач из Эргенранга. Похоже, что эта деятельность вызывает у него угрызения совести. Он предложил Оубсли, чтобы Тридцать Три огласили приглашение звездному кораблю не только от имени своих земляков-орготов, но и от имени Кархида, убедив Аргавена присоединить голос Кархида к этому приглашению. Благородный проект, который не будет принят. Они не пригласят Кархид к сотрудничеству ни в каком начинании.

Люди Сарфа, несомненно, имеющиеся среди Тридцати Трех, противодействуют присутствию посланца и его миссии. Что же касается тех, кто не определил к нему своего отношения, — подозреваю, что они боятся посланца, так же как боится его Аргавен и большинство его придворных. С единственной разницей: Аргавен считает его безумцем, таким же, как и он сам, эти же считают его лжецом, таким же, как они сами. Они боятся быть уличенными в большом мошенничестве. Мошенничество уже один раз было отвергнуто Кархидом, а может, и сфабриковано Кархидом. Если они выступают с приглашением и огласят его во всеуслышание, то где же окажется их шифгреттор, если звездный корабль не приземлится? Нет, все же Генли Ай требует от нас невероятного легковерия. По-видимому, для него оно не является таким уж невероятным. Оубсли и Йегей полагают, что большинство из Тридцати Трех даст себя убедить и поверит ему. Я не знаю, почему я не такой оптимист, как они; может, в глубине души мне не хочется, чтобы Оргорейн оказался более просвещенным, чем Кархид, чтобы он рискнул, преуспел и прославился, затмив собой Кархид. Если это патриотическая ревность, то она приходит слишком поздно, потому что как только мне стало ясно, что Тайб всеми силами пытается приблизить мою отставку, я сделал все, что было в моих силах, чтобы посланец оказался в Оргорейне, и, уже будучи изгнанником, я сделал все, чтобы они прониклись к нему доверием.

Благодаря тем деньгам, которые он привез мне от Эше, я снова живу один, уже как «личность», а не как «зависимое лицо». Уже не посещаю банкеты и не показываюсь в обществе ни с Оубсли, ни с другими приверженцами посланца, и не видел его уже более половины месяца, со второго дня его пребывания в Мишнори.