Девушка слегка нахмурила ровный лоб:

— Да, а что не так? Разве все должно пафосно называться?

— Ну, я ожидал гораздо большего от сверхсекретной организации, помешанной на символизме.

София впервые рассмеялась и не поморщилась от боли:

— Ты прав. Уроборос правда любят заморачиваться с названиями, однако когда дошло до импланта для операторов, они почему-то решили оставить сухое «Нейроадаптер». Но, — она снова стала серьезной, — не обманывайся простотой названия. Это совместная разработка ИнтерРоб, — девушка указала на венок микроволнового уловителя на моей голове, — и ветви Уроборос. Суть в том, что он позволяет мне «почувствовать» электронное устройство, найти его интерфейс и подключиться примерно так же, как и тебе достаточно подумать о том, что тебе нужно сделать шаг.

— Во как! Получается, ты можешь моментально понимать, как работает любая техника? — Мысль о мгновенной диагностике сломанного оборудования заставила мое сердце биться чаще. Я снова прочертил карандашом над листком бумаги. — Наверное, очень полезная штука? Особенно для инженера!

София в миг опечалилась, ее пальцы сжались в кулаки:

— Полезная⁈ Это кошмар! — гневно прошипела она, потирая виски. — Как только я расслаблялась и теряла контроль, я слышала в голове постоянный фоновый шум устройств! Я чувствую работающую электронику вокруг, как гул в проводах. Особенно когда много устройств рядом или они мощные — это сводит с ума! — она невесело хмыкнула. — Наверное я была единственным человеком в мире, который был рад тому, что теперь больше не будет такого большого количества работающих гаджетов и я смогу наконец нормально поспать. Так же если я не сосредоточена, расслаблена или устала… — она содрогнулась, — имплант в руке может самопроизвольно пытаться подключиться к ближайшей технике! В голове возникает какофония образов интерфейсов, сигналов ошибок, данных… Это невыносимо! Как по мне, этот «Нейроадаптер» — всего лишь сырая, неудачная версия того, что они хотели создать. Наверняка мечтали о совершенном инструменте для управления людьми или мутантами, а получили… это. — Она злобно оскалила зубы, ее глаза блеснули от ярости. — И неудивительно, что эксперимент провалился! Ведь в имплантации не участвовал мой отец! Будь он за операционным столом, все прошло бы как надо…

Я быстро сделал росчерк над листом:

— Ты жалеешь о том, что его не было рядом во время установки импланта?

— Жалею⁈ Ха, ни за что! Мне страшно представить, кем бы я стала, если бы все прошло «как положено». — девушка подняла левую ладонь и развернула ее в мою сторону.

Я увидел на кончиках пальцев круглые серые пластинки, заменявшие ей подушечки. София слегка развернулась боком. Этой же рукой девушка поправила волосы за правым ухом, тем самым продемонстрировав мне серебристую пластину с золотыми прожилками сантиметр шириной и пять сантиметров в длину, просвечивающуюся через тонкую кожу.

— Вот он, этот «Нейроадаптер».Универсальный интерфейс, вшитый в плоть. Вместе с остальными модулями в голове он и превращает человека в «оператора». — она вымученно улыбнулась.

— Кхм, кхм! — кашлянула вошедшая в вагон Николь. — Я принесла вам еды. Ребят вам правда стоит подкрепиться и отдохнуть, завтра тяжелый день. — она вздохнула и посмотрела на меня. — Рэм, там это, новенькие к нам хотят присоединиться.

Я взял из ее рук горячую похлебку из рыбных консервов:

— Мне казалось, что бедолаги из ангара слишком слабы, что хоть чем-то нам помочь?

— Это не «ангарские», — мулатка пожала плечами, — к нам пробились местные из соседних многоэтажек…

<p>Глава 12</p>

— Похоже, спать мне сегодня не дано, — тихо произнес я, увидев, как под дулами автоматов в мою сторону движется пятнадцать мужчин с поднятыми вверх руками.

Я остановился перед самым вагоном, скрестив руки на груди и без выражения каких-либо эмоций глядя на эту процессию. Позади, из глубины временного штаба, раздавался столь быстрый стук ложки о тарелку, что я подумал о том, что, похоже, стоит отдать Софии и мою порцию супа. Видимо, девушка сильно голодала все время, какое она провела в заточении.

Холодная декабрьская темень, висела над корпусами станкостроительного завода, ощетинившегося защитными сетками — пережитком прошлой войны. Влажный воздух, пахнущий ржавчиной, машинным маслом, гарью тлеющего гнезда зараженных и промозглой сыростью, обжигал лицо. Где-то в вышине рваные клочья туч, подсвеченные тусклым отблеском бледной луны, неслись на восток, словно спеша покинуть это мертвое место. Лишь редкие, обледеневшие ветки оголенных деревьев скрипели на пронизывающем ветру, вторя отдаленному вою и хохоту бешеных. Именно в этой ледяной, пронизанной тоской мгле под дулами автоматов в мою сторону двигалась дюжина мужчин.