Читаем Into The World (СИ) полностью

Карл спрыгивает с кровати и подходит к тумбочке. Выудив из первого ящика пару таблеток и взяв стакан воды со стола, он всучил этот набор Кейт, но та отрицательно покачала головой.

— Пей, пока я не передумал, — грубо произнес Карл и всучил таблетки и стакан в руки Кейти.

Она кое-как закинула в рот таблетки и за несколько секунд опустошила стакан с водой.

— Спасибо, — хрипло выдавливает блондинка и ставит пустой стакан обратно на стол.

— Как я здесь оказалась? — сведя брови к переносице и опустив взгляд в пол, спросила Дарнелл, на что Галлагер лишь усмехнулся.

— Да, пиздец история. Расскажу — не поверишь, — с ярко-выраженным злорадством ответил Карл.

Девочка сильно сжала губы. Её немного мутило, а дрожь в руках никак не унималась. Она чувствовала дискомфорт из-за мокрого нижнего белья, и Кейт даже не помнила, почему оно было сырое. Блондинка касается рукой своего бедра, и пальцы находят вещь какого-то странного материала, напоминающий бумагу. Она вытаскивает несколько мокрых купюр, которые сразу же разваливаются пополам.

Она резко поднимается с кровати, из-за чего мышцы начинает неприятно сводить.

— Который час? — на болезненном выдохе выпалила Кейти.

— Не ссы, в свою ебаную школу ещё успеешь, — отвечает Карл, сидя на кровати.

Кейт касается рукой лба и шумно выдыхает. Такого состояния девочка не испытывала никогда в своей жизни и впервые она не была готова бросить всё и побежать в школьный класс.

Она уходит от Галлагеров, не проронив больше ни слова.

Ей удается туманно воссоздать вчерашний вечер. Её кожа покрывается мурашками, когда она начинает вспоминать как неизвестные ей мужчины трогали её за грудь и задницу. Как ей всё это нравилось. Как она танцевала под музыку и принимала сотни купюр, которые сейчас превратились в сырую бумагу. Кейт соприкасается спиной с собственной дверью и сползает по ней вниз, закрывая лицо дрожащими руками и чувствуя, как слезы бесконтрольно начинают течь из её глаз.

***

— Чё, как там твоя обкуренная? Жива? — спрашивает Лип, наливая молоко в полупрозрачный стакан.

— Съебалась уже, — отвечает Галлагер младший и плюхается на стул. — А этот чё? — указывает головой на рыжую макушку, покоящуюся на двух подушках в гостиной.

Лип поворачивает голову в сторону спящего брата и пожимает плечами.

— Дрыхнет ещё, пиздоёбыш, — опустошив стакан с молоком, отвечает парень и чешет затылок. — Фиона звонила.

— И чё там? — поинтересовался Карл, хватая яблоко из корзинки с фруктами, стоящей на середине стола.

— Деббс мелкую родила, — пожав плечами, ответил Лип. — Сегодня вечером должны приехать.

Вдруг из гостиной раздается болезненный стон. Йен медленно поднимается со старого дивана и, морщась, касается рукой затылка.

— О, проснулась, спящая красавица, — с издевкой говорит Лип, заставляя Йена недовольно закатить глаза. — Ты где, кстати, вчера тачку откопал? — спрашивает Карла, который спокойно доедает свой завтрак.

— У братухи взял, — жуя яблоко, ответил Карл.

— Бля, а если она краденая. У тебя и прав даже нет, еблан, — срывается Лип.

— Не ссы, у меня всё под контролем.

— Что на завтрак? — Йен уже стоял на ногах и выглядел, конечно, не лучшим образом, но, по крайней мере, мог нормально передвигаться и говорить связанными предложениями.

— Пиздюлей тебе на завтрак, — недовольно ответил Лип и взглянул на брата. — Ты какого хуя из дома съебался?

— Отъебись, — отвечает рыжий и открывает дверцу холодильника. — Захотел — съебался.

Карл сразу же почувствовал, что сейчас между этими двумя разгорится пожар вражды и, поэтому, решил смотать, пока он не достиг и его пространства.

— Ладно, братва, я попер, — резко встав из-за стола, сказал Карл и направился к двери.

— А ты куда намылился, дрочила?

— Тачку возвращать, мудила, — кинул Галлагер и тут же вышел через заднюю дверь.

***

Полдня она просто лежит на собственной кровати и смотрит в потолок. На сон вообще не тянет. Всё тело изнемогает от боли и усталости. Голова была готова расколоться на части, а мышцы содрогнуться в неумолимой судороге.

Мать до сих пор не вернулась домой, и отца не было со вчерашнего. Она вспоминает о том, что сказал Джейкоб, и ей тут же становится страшно, ведь все заработанные деньги больше не представляют никакой ценности, а до конца недели остается всего несколько дней.

Вдруг по дому разносится громкий писк дверного звонка, который заставляет Кейти испуганно вскочить с кровати. Она подбегает к двери и дрожащими руками касается ручки. Кейти боялась представить нежданного гостя, которым, скорее всего, является отец. Но как только девочка открыла дверь, то прямо перед её носом возник Бил.

— Привет, — с улыбкой произнес он, заставляя девочку удивленно расширить глаза.

— Что ты здесь делаешь? — непонимающе нахмурив брови, спросила Кейт.

— Ты не пришла сегодня в школу, и я подумал, что что-то случилось.

— Тебе нельзя здесь быть, — сжав губы и опустив глаза в пол, проговорила девочка.

— Кейти, я хочу поговорить.

— Я не могу, — отвечает Кейти и поднимает на него глаза.

— Пожалуйста, это не займет много времени.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Там, где раки поют
Там, где раки поют

В течение многих лет слухи о Болотной Девчонке будоражили Баркли-Коув, тихий городок на побережье Северной Каролины. И когда в конце 1969-го нашли тело Чеза, местного плейбоя, жители городка сразу же заподозрили Киа Кларк – девушку, что отшельницей обитала на болотах с раннего детства. Чувствительная и умная Киа и в самом деле называет своим домом болото, а друзьями – болотных птиц, рыб, зверей. Но когда наступает пора взросления, Киа открывает для себя совсем иную сторону жизни, в ней просыпается желание любить и быть любимой. И Киа с радостью погружается в этот неведомый новый мир – пока не происходит немыслимое. Роман знаменитого биолога Делии Оуэнс – настоящая ода природе, нежная история о взрослении, роман об одиночестве, о связи людей, о том, нужны ли люди вообще друг другу, и в то же время это темная, загадочная история с убийством, которое то ли было, то ли нет.

Делия Оуэнс

Детективы / Прочее / Прочие Детективы / Современная зарубежная литература
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее