Читаем Институт полностью

Они уселись за подготовительную работу. С написанием автобиографии, равно как и с заполнением листка по учету кадров затруднений не было - дело привычное, и, к тому же, на всякий случая у Игоря в записной книжке всегда лежало несколько собственных фотографий паспортного размера. Затем на столе появились бланки так называемой справки-объективки, в которую, наряду с некоторыми данными, уже отраженными как в автобиографии, так и в личном листке, полагалось вписать всю собственную подноготную, прежде всего, подробные сведения о всех ближних родственниках вплоть до девичьей фамилии матери. Хотя эта справка была Игорю уже знакома по его единственной к тому времени загранкомандировке в уже не существующую ныне братскую тогда ГДР, но необходимость ее повторного заполнения по такому, если так можно выразиться, “домашнему” вопросу показалась Игорю несколько странной. Когда же Игорь, не утерпев-таки, спросил у проверявшей его ответы начальницы, а зачем, собственно, нужна девичья фамилия его матери для решения вопроса о его членстве в редколлегии, не предусматривающем, вроде бы, никаких загранкомандировок и неплановых личных контактов с иностранцами, то перед его глазами немедленно появилась некая (секретная, разумеется!) инструкция по поводу правил представительства советских граждан в международных организациях (Игорь сразу вырос в собственных глазах!), где красным карандашом был обведен раздел, перечислявший документы, необходимые для оформления такого представительства, и среди этих документов после автобиографии, характеристики и листка по учету кадров и шла эта самая справка-объективка, которая, естественно, никак не могла считаться правильно заполненной без включения в нее постоянно раздражавшей первоотдельцев девичьей фамилии игоревой матери. Это Игоря убедило.

- Ну, вот и управились, - удовлетворенно произнесла начальница, - Теперь нужна только выписка из решения Ученого Совета, что Институт вас для этого дела рекомендует, и с нашей стороны все будет закончено. Вы мне эту выписочку принесите, я ее подошью в дело, и направлю все сразу в министерство, а вам скажу, кому звонить. Ученый Совет на следующей неделе. Я секретаря уже предупредила. И с Директором говорила. Вопрос в повестку дня включат. Никаких осложнений не предвижу. Так что жду с выпиской.

Игорь тоже стал ждать. На этот раз Ученого Совета. Не прошло и недели, как все свершилось в полном соответствии с предсказаниями первоотдельской начальницы. Он попал в обсуждаемое в конце Совета “разное”. Особого интереса игорев вопрос не вызвал, и его проголосовали в одной куче с одобрением представленных за рубеж статей, симпозиальных докладов и предполагаемых загранкомандировок сотрудников. Как всегда (или, точнее, как почти всегда - поскольку в редких случаях Директор или ученый секретарь, обычно представлявшие такие вопросы Ученому Совету, голосом давали почувствовать понятливым членам высокого собрания, что в данном конкретном случае поспешного одобрения не требуется; и сбоев на памяти Игоря не было) голосование было единогласным, и уже на следующий день он получил от ученого секретаря пропечатанную гербовой печатью выписку из протокола давешнего заседания. Они свидетельствовала, что Ученый Совет единогласно одобрил предложение рекомендовать Игоря для вхождения в международную редколлегию и даже напутствовал его пожеланием твердо проводить в составе этой редколлегии характерную для наших родных партии и правительства линию на мир, разоружение и интернационализм, а также регулярно знакомить зарубежных коллег с последними постановлениями Политбюро и ЦК КПСС, равно как и с достигнутыми в результате этих постановлений успехами и победами отечественной науки... Уф! Эту замечательную выписку Игорь и отнес в клювике все к той же большой железной двери в стене.

На институтском уровне все было готово. Еще через три дня первоотдельская начальница снова пригласила Игоря в свой кабинет, где и сообщила, что его бумаги со всеми необходимыми сопроводительными документами и даже с подписанным институтским треугольником ходатайством о разрешении международного представительства уже в министерстве, и он должен созвониться по сообщенному ему тут же телефону с неким Петром Федоровичем, который и будет далее вести его дело. На следующий день, в час назначенный (и весь этот бред Игорю вовсе не снился!) он позвонил, куда требуется, и исключительно любезный баритон назначил ему рандеву еще через два дня, объяснив, как лучше Игорю отыскать его кабинет в бесконечных министерских коридорах.

III