Читаем Институт благородных убийц полностью

Я видела любовь. Мой отец любил мать, и та отвечала ему взаимностью. Об этой любви не напишут поэм, она слишком тиха, слишком скучна, никому не интересна. Просто живут себе рядом двое родных людей, заботятся друг о друге и о детях. А вот стоило бы матушке воспылать страстью, например, к сыну соседского помещика, а батюшке — снести любовникам голову, как всё, готова пьеса, заставляющая сердца девиц трепетать, а уста — исторгать томные вздохи! Неудивительно, что в бездне любви — а точнее, её искажённым отражениям — уделяют столько внимания!

Пока люди не научатся тому, что есть настоящая любовь, демоны будут торжествовать. А люди, судя по всему, не склонны чему-то учиться. Со времени моей свадьбы прошли столетия, но в книгах и песнях всё те же неистовые страсти и оправдание любых глупостей — лишь бы всё делалось во имя любви. Или того, что этим словом называют.

Дождь шелестел о чём-то своём, бесконечно далёком от людской глупости и людских безумных устремлений. Дождю не было дела ни до человечества, ни до демонов, он повиновался лишь богам и делал то, для чего изначально предназначался — поил землю. Кажется, я вспомнила, почему мне всегда нравилось слушать этот мерный шум. Зачастую равнодушие природы бывает самым прекрасным, чем нас может одарить этот суетный мир. Жаль, что ценить эту бесстрастность мы подчас начинаем слишком поздно.

Мало-помалу стук капель, стучащих об оконную раму, успокоил меня, и я тоже уснула. Мне снилось, как отец обнимает мать и они с Первым братцем обсуждают, на каком поле сеять чечевицу, а куда пристроить диковинный корнеплод морковь.

Это был прекрасный сон, и я улыбалась, идя к родителям и неся им кувшин со свежим молоком. Мать его ужасно любила.

В каждой моей, если так можно выразиться, жизни имелись свои традиции. Некоторые были приятными — например, когда я просыпалась в Цветах-у-холма, то шла кормить певчих птиц, и они встречали меня потрясающими радостными трелями. Некоторые так себе — помимо кормления птиц у меня имелись другие обязанности, в частности, регулярное составление гороскопов. До сих пор терпеть не могу гороскопы! Ну а некоторые…

Собственно, пропускать завтрак, кажется, стало местной традицией. Той, которая никуда не годится.

И ладно бы ещё я болтала с братом Отмичем, он хоть симпатичный. Но на сей раз меня изволил почтить визитом батюшка. Причём не тот, который считался отцом Талины, а её настоящий отец. И вот только его мне для полного и бесконечного счастья и не хватало.

Согласно правилам Института благородных девиц, моей классной даме требовалось костьми лечь, но не оставить воспитанницу наедине с мужчиной — хоть с отцом, хоть с братом, хоть с демоном лысым. К слову, одно из немногих правил, которые я всецело одобряла: в бытность демоном мне довелось повидать бессчётное множество никудышных отцов, кошмарных братьев, не говоря уже о всевозможных демонах различной степени волосатости. Увы, как и обычно, разумные запреты соблюдаются крайне редко. Уж не знаю, чем там старший дээ Фелльвор задобрил эрью Миладу — деньгами или чем другим…

«Чем? Чем ещё он мог её… эээ… задобрить?»

Я поразилась наивности Талины и отвечать не стала. Если захочет — пороется в моих воспоминаниях, там много разнообразного и весьма поучительного для девицы материала, а я буду уже как бы и ни при чём. Судя по тому, что через некоторое время Таль слабо ойкнула, она нашла… искомое. А может, ещё кое-что. Разнообразное и поучительное.

Так или иначе, меня провели в отдельную комнату рядом с директорским кабинетом и оставили там, ничего особо не объясняя, лишь сообщив про визит родственничка. Таль так же удивилась, как и я. Пока мы гадали, что да почему, за дверью послышались шаги, и рассуждать стало не о чем, зато появилась возможность как следует разглядеть блудного отца.

Благородный экье Рамир дээ Фелльвор. Невысокий, обманчиво суетливый человечек со столь же неприметными чертами лица, как и у его дочери. В молодости — один из лучших демонологов столицы, сейчас отошёл от дел. Демонологи рано стареют: слишком много шрамов и на душе, и на шкуре.

Я уважала таких, как он. Слишком много желающих вызвать демонов, слишком мало умельцев, способных запрятать разбушевавшуюся нечисть обратно в бездну. Да и вообще, профессионалы достойны всяческих почестей.

Вопрос лишь в том, что по части соблазнения юных провинциалок экье Рамир тоже был не из последних. И одним из результатов этого его умения стала юная Талина.

— Здравствуйте… папенька.

Мне удалось произнести это полностью с интонациями Таль. Горжусь собой. Отреагировал экье Рамир незамедлительно:

— Я запретил тебе меня так… — и осёкся. Весь подобрался, вперив в меня горящий взгляд, напускная неловкость исчезла, движения стали очень расчётливыми, очень экономными. Да, он до сих пор демонолог не из последних, невзирая на все травмы.