Читаем Институт полностью

Люк проводил свои дни с опущенной головой, делая то, что ему говорили без возражений, но когда он не находился в своей комнате, то становился маленьким кувшином с большими ушами. Большая часть того, что он слышал, была бесполезной ерундой, но он все равно все впитывал. Брал информацию и прятал. Например, сплетни. Типа, что доктор Эванс постоянно преследует доктора Ричардсон, пытаясь завязать разговор, офигевший настолько (по выражению надзирателя Нормы), чтобы задать вопрос, а не прикоснется ли Фелиция Ричардсон к его десятифутовому шесту. А еще, что Джо и два других надзирателя, Чед и Гэри, иногда использовали жетоны, которые не отдавали детям, чтобы добывать винцо и маленькие бутылочки с алкогольным лимонадом из торгового автомата в Восточной комнате отдыха. Иногда они говорили о своих семьях или о пьянках в баре под названием Аутлоу Кантри, где играла живая музыка — Если можно назвать это музыкой, — Люк однажды подслушал, как надзирательница по имени Шерри говорила об этом с фальшиво улыбающейся Глэдис. Этот бар, известный мужчинам-лаборантам и надзирателям под названием Кант, находился в городке под названием Деннисон Ривер Бенд. Люк не мог точно определить, как далеко находится этот город, но думал, что до него миль двадцать пять, самое большее тридцать, потому что все они ездили туда, когда у них было свободное время.

Люк запоминал имена и фамилии, когда слышал их. Доктор Эванс — Джеймс, доктор Хендрикс — Дэн, Тони — Фиццейл, Глэдис — Хиксон, Зик — Ионидис. Если он когда-нибудь выберется отсюда, если эта канарейка когда-нибудь вылетит из клетки, он надеялся, что у него будет полный список, когда он будет давать показания против этих придурков в суде. Он понимал, что это всего лишь фантазия, но она не давала ему покоя.

Теперь, когда он вел себя как хороший мальчик, его иногда, на короткое время, оставляли одного на Уровне В, всегда с предупреждением оставаться на месте. Он кивал, давал лаборанту время уйти по своим делам, а потом уходил сам. На нижних этажах было много камер, и все они содержались в чистоте и порядке, но ни одна сигнализация не сработала, и ни один надзиратель не бросился по коридору, размахивая своим шокером. Дважды его ловили, во время прогулки, и приводили обратно, один раз с руганью, а другой — с небрежным шлепком по затылку.

В одной из таких экспедиций (он всегда старался выглядеть скучающим и бесцельным, как ребенок, просто убивающий время перед очередным экспериментом или получением разрешения вернуться в свою комнату) Люк обнаружил настоящее сокровище. В комнате МРТ, которая в тот день была пуста, он заметил одну из карточек, с помощью которых они управляли лифтом, лежащую наполовину скрытой под монитором компьютера. Он прошел мимо стола, поднял её и сунул в карман, заглянув в пустую трубу МРТ. Он ожидал, что карта начнет кричать Вор, вор, когда он будет покидать комнату (как волшебная арфа в Джеке и бобовом стебле[134], которую мальчик украл у великана), но ничего не произошло, ни тогда, ни позже. Разве они не следили за этими картами? Казалось, что нет. Или, может быть, она была просрочена, так же бесполезна, как становилась бесполезна ключ-карта отеля, когда гость, для которого она была закодирована компьютером, выезжал.

Но когда днем позже Люк попробовал открыть карточкой двери лифта, то с радостью обнаружил, что она рабочая. Когда на следующий день, на него, заглядывающего в комнату на Уровне Г, в которой находился погружной бак, наткнулась доктор Ричардсон, он ожидал наказания — может быть, тычка шокером, который она держала в кобуре под белым халатом, который обычно носила, может быть, тумаков от Тони или Зика. Вместо этого она сунула ему жетон, за что он её поблагодарил.

— Я еще в нем не бывал, — сказал Люк, указывая на бак. — Это ужасно?

— Нет, это весело, — сказала она, и Люк широко ей улыбнулся, как будто действительно поверил в ее чушь. — А теперь, что ты здесь делаешь?

— Да вот шел с одним из надзирателей. Я не знаю, каким именно. Наверное, он забыл свой бейджик. И он куда-то потерялся.

— Понятно, — сказала она. — Если бы ты знал его имя, мне пришлось бы о нем доложить, и у него возникли бы проблемы. А что после этого? Бумаги, бумаги, бумаги. — Она закатила глаза, и Люк бросил на нее взгляд, в котором читалось сочувствие. Она отвела его обратно к лифту, спросила, где он должен быть, и он ответил, что на Уровне Б. Она подвезла его, спросила, как его боль, и он ответил, что все в порядке, все прошло.

Карта также привела его на Уровень Д, где было много механического дерьма, но когда он попытался спуститься ниже — там было и ниже, он слышал разговоры об Уровнях Е и Ж — приятный голос Мисс Лифт сообщил ему, что доступ запрещен. Ну и ладно. Не попробуешь — не узнаешь.