Читаем Институт полностью

Она прибиралась в комнате близнецов, снимая плакаты диснеевских принцев и принцесс и аккуратно складывая в картонную коробку. Кровати маленьких Г были уже разобраны, а простыни сложены в тележку с другим грязным бельём, которое Морин уже успела собрать.

— Где Герда? — спросил Люк. Ему также было интересно, где Грета и Гарри, не говоря уж об остальных, кто мог умереть от их сраных экспериментов. Может, у них тут есть крематорий в этом гадюшнике? Например, на уровне «Е»? Если так, то у них, должно быть, стояли самые современные фильтры, иначе он почувствовал бы запах от сжигания детей.

— Не спрашивай и я не буду тебе лгать. Не мешай, парень, иди, куда шёл. — Её голос был скрипучим и сухим, пренебрежительным, но всё это было показухой. Даже от слабой телепатии была своя польза.

В столовой Люк взял яблоко из вазы с фруктами и пачку сладких сигарет (КУРИ, КАК ТВОЙ ОТЕЦ) из торгового автомата. Из-за сигарет он почувствовал, как ему не хватает Калиши, но в то же время ощутил себя рядом с ней. Он вышел на игровую площадку, где было восемь-десять детей — фул-хаус по сравнению с тем, что было, когда привезли Люка. Эйвери сидел на одном из матов, разложенных вокруг батута, опустив голову на грудь, глаза закрыты — он дремал. Люк не был удивлён. У мелкого засранца была тяжёлая ночь.

Кто-то хлопнул его по плечу, сильно, но без враждебности. Люк повернулся и увидел Стиви Уиппла, одного из новичков.

— Блин, прошлый вечер был хреновым, — сказал Стиви. — Я об этом большом рыжем парне и маленькой девочке.

— И не говори.

— А сегодня утром пришли эти мужики в красной форме и забрали панковскую девочку в Заднюю Половину.

Люк уставился на Стиви в молчаливом ужасе.

— Хелен?

— Ага, её. Это место отстой, — сказал Стиви, глядя на игровую площадку. — Вот бы у меня были, ну там, реактивные ботинки. Я бы слинял так быстро, что ты и глазом бы не моргнул.

— Реактивные ботинки и бомба, — сказал Люк.

— А?

— Разбомбить к херам, а потом улететь.

Стиви задумался над этим, его вытянутое лицо расслабилось, и он засмеялся.

— Неплохо. Ага, сравнять с землёй, а потом умчаться на хрен отсюда. Эй, у тебя нет лишних жетонов? Что-то я проголодался, и не очень люблю яблоки. Больше тащусь от «Твикс». Или чипсов. Чипсы — это хорошо.

Люк, который получил много жетонов, когда строил из себя хорошего мальчика, дал Стиви Уипплу три и посоветовал обдолбаться.

9

Вспомнив, как он первый раз увидел Калишу, и, возможно, чтобы отметить это событие, Люк зашёл внутрь, селя рядом с ледогенератором, и засунул в рот одну из сладких сигарет. Он принялся за вторую, когда появилась Морин с тележкой, наполненной теперь уже чистыми простынями и наволочками.

— Как ваша спина? — спросил её Люк.

— Хуже не бывает.

— Жаль. Это хреново.

— Я принимаю таблетки. Они помогают. — Она наклонилась и упёрлась руками в колени, так что её лицо оказалось напротив лица Люка.

Он прошептал:

— Они забрали мою подругу Калишу. Ники и Джорджа. А сегодня — Хелен. — Забрали большинство его друзей. И кто же теперь старожил Института? Конечно, Люк Эллис.

— Я знаю. — Она тоже говорила шёпотом. — Я была в Задней Половине. Мы не можем больше встречаться и разговаривать, Люк. Они что-нибудь заподозрят.

В её словах была правда, но всё равно это казалось как-то странно. Как Джо и Хадад, Морин всегда общалась с детьми и давала им жетоны, когда они у неё были. Разве не было других мест, мёртвых зон, где не работала прослушка? Калиша считала, что были.

Морин выпрямилась и потянулась, уперев руки в поясницу. Она заговорила обычным голосом:

— Ты собираешься сидеть здесь весь день?

Люк втянул сладкую сигарету, свисавшую с его нижней губы, разжевал её и поднялся на ноги.

— Подожди, дам жетон. — Она вынула его из кармана и протянула Люку. — На что-нибудь вкусненькое.

Люк вернулся в свою комнату и растянулся на кровати. Он свернулся калачиком и развернул плотный квадрат бумаги, который она дала ему вместе с жетоном. У Морин был старомодный гуляющий почерк, но трудно было читать не только из-за этого. Буквы были мелкими. Она исписала листок слева направо, сверху до низу с одной стороны, и частично с другой. Люк вспомнил слова мистера Сируа, произнесённые им на уроке английского языка о лучших рассказах Эрнеста Хемингуэя: они — чудеса сжатия. Так и здесь. Сколько черновиков ей понадобилось, чтобы вместить самое важное из того, что она хотела сказать, в эти строчки, написанные на клочке бумаги? Он восхищался её лаконичностью, хотя уже начал понимать, чем Морин занималась. Кем она была.