Читаем Институт полностью

Вместо чтения статьи Люк перешёл на предыдущий день. Заголовок гласил: ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КАНДИДАТ В ПРЕЗИДЕНТЫ МАРК БЕРКОВИЦ ПОЛУЧИЛ ТЯЖЁЛЫЕ ТРАВМЫ В АВТОКАТАСТРОФЕ. Там была фотография. У Берковица, представителя от штата Огайо, были чёрные волосы и шрам на щеке от ранения в Афганистане. Люк быстро прочитал статью. В ней было сказано, что седан «Линкольн», в котором Берковиц ехал на встречу с высокопоставленными иностранными лицами из Польши и Югославии, потерял управление и врезался в бетонную опору моста. Водитель погиб мгновенно; неназванный источник из госпиталя МедСтар описал состояние Берковица так: «одной ногой в могиле». В статье не говорилось был ли водитель рыжим, но Люк и так это знал, а ещё он знал, что какой-то выходец из арабских стран скоро умрёт, если этого уже не произошло. Или он собирался убить кого-то важного.

Растущая уверенность, что его и остальных детей готовили для использования в качестве экстрасенсорных БПЛА — даже безобидного Эйвери Диксона, который не смог бы прихлопнуть и муху, — начала пробуждать Люка, но потребовалось хорор-шоу с участием Гарри Кросса, чтобы полностью вывести его из забытья, вызванного горем.

5

На следующий вечер за ужином в столовой сидело четырнадцать или пятнадцать детей. Кто-то болтал, кто-то смеялся, а некоторые из новичков плакали или завывали. Люк подумал, что в каком-то смысле нахождение в Институте было похоже на пребывание в старой психиатрической лечебнице, где сумасшедших просто держали и никогда не лечили.

Но в столовой не было Гарри, как и в обед. Этот здоровенный увалень не часто попадался в поле зрения Люка, но его трудно было не заметить во время еды, так как Герда и Грета всегда сидели рядом с ним в своей одинаковой одежде и смотрели на него сияющими глазами, когда он болтал о НАСКАР, реслинге, своих любимым шоу и жизни в Сельме. Если кто-то просил его притихнуть, маленькие Г кидали на этого наглеца убийственные взгляды.

В этот вечер близнецы ели в одиночестве и выглядели от этого нерадостными. Однако они оставили Гарри место между собой, и когда он медленно вошёл, с животом наперевес и обгоревший на солнце, они бросились к нему с приветственными криками. В этот раз он едва обратил на них внимание. Его взгляд был отсутствующим, а глаза, казалось, двигались независимо друг от друга. Его подбородок блестел от слюны, а в промежности виднелось мокрое пятно. В столовой повисла тишина. Вновь прибывшие выглядели озадаченными и испуганными; те, кто провёл здесь достаточно, чтобы пройти тесты, бросили друг на друга обеспокоенные взгляды.

Люк и Хелен переглянулись.

— Оклемается, — сказала она. — Некоторые дети переносят хуже, чем…

Рядом с ней сидел Эйвери. Он взял её за руку и произнёс с жутким спокойствием:

— Не оклемается. Уже никогда не оклемается.

Гарри вскрикнул, упал на колени, а потом приложился лицом прямо о пол. Из его губ и носа на линолеум брызнула кровь. Он сначала задрожал, а потом забился в судорогах; его ноги вытянулись и раздвинулись, а руки молотили воздух. Он начал издавать рычащий звук — не как животное, а как двигатель, работающий на низких оборотах. Он перекинулся на спину, продолжая рычать и выплёвывая изо рта кровавую пену. Его нижняя челюсть двигалась вверх и вниз.

Маленькие Г начали визжать. Когда Глэдис бежала из коридора, а Норма из-за мармита[76], одна из близнецов опустилась на колено и попыталась обнять Гарри. Его большая правая рука взлетела вверх, сделала взмах и опустилась назад, со страшной силой ударив её по лицу. Девочка отлетела в сторону, с глухим стуком ударившись головой о стену. Вторая близняшка с криком бросилась к сестре.

В столовой поднялся шум. Люк и Хелен остались на своих местах, Хелен обняла Эйвери за плечи (скорее, чтобы успокоить себя, чем маленького мальчика), но многие другие дети собрались вокруг бьющегося в судорогах Гарри. Глэдис оттолкнула парочку из них и прорычала: «Назад, кретины!». Сегодня вечером никаких фальшивых улыбок от большой Г.

Появилось больше сотрудников Института: Джо и Хадад, Чед, Карлос и пара тех, кого Люк не знал, включая одного в штатском, который, должно быть, только что пришёл на смену. Тело Гарри поднималось и опускалось резкими толчками, будто пол находился под напряжением. Чед и Карлос прижали его руки. Хадад прижёг его шею электропалкой, на которой была выставлена максимальная мощность; электрический треск был слышен даже сквозь лепет ошарашенных детских голосов. Гарри обмяк. Его глаза выпучились из-под полуопущенных век. Из уголков рта текла пена. Кончик языка высунулся наружу.

— С ним всё в порядке, ситуация под контролем! — выкрикнул Хадад. — Садитесь обратно за столы! Он в порядке!

Дети подались назад, теперь уже в молчании, наблюдая за происходящим. Люк наклонился к Хелен и тихо сказал:

— Кажется, он не дышит.