Читаем Инок полностью

Вскоре, «мохнатый следопыт» уже лежал на знакомом камне и сквозь чуть приоткрытые веки пристально вглядывался в сплошную и непроглядную стену леса. Но глаза сейчас не главное. Ему уже ясно чувствовался запах людей, и с каждой минутой различались все новые и новые его оттенки. Кроме того, сквозь шум ветра до чутких звериных ушей доносился еле различимый, но неуклонно приближающийся звук шагов, который становился с каждой секундой все отчетливее. Серый осторожно, не поднимая головы, на брюхе подполз к самому краю каменной глыбы и пристально стал всматриваться в заросли черемухи. Туда, откуда должны выйти «гости». Шаги на какое-то время вдруг стихли.

«Наверное, остановились, чтобы передохнуть». Он уже начинал нервничать, но совсем скоро терпение было вознаграждено. Люди неожиданно появились на самой опушке. Однако совсем не те, которых ждал уже добрых полчаса. От этих не пахло порохом и железом. Путники казались безоружными и изможденными до предела. Передвигались незнакомцы с большим трудом, но, находясь у той самой размытой черты, которая отделяет человеческую жизнь от смерти, несмотря ни на что, всё – таки продолжали пробираться сквозь бурю и непролазную чащу леса.

Где-то в самой глубине души безжалостному хищнику стало даже немного жаль этих бедняг. Слегка оскалившись от не стихающего ни на минуту ветра, встал на ноги. Идущие поравнялись с ним. На секунду их глаза встретились. Но и этой секунды оказалось более чем достаточно для того, чтобы понять, что конец для этих двоих еще не настал. Борьба будет продолжаться до тех пор, пока хоть капля жизненной силы останется в измученных тайгой и беспощадной погоней телах.

Он отвернулся. Да, неизвестно почему, но четвероногий бродяга вдруг пожалел эти несчастные существа, идущие неизвестно куда и шаг за шагом переставляющие свои измождённые долгой ходьбой ноги, которые, в свою очередь, наотрез отказывались подчиняться хозяевам. Волк продолжал стоять, глядя им в след, но уже из укрытия.

«Я не памятник, и ни к чему лишний раз привлекать к себе внимание», – думал он.

Порыв ветра стих, а в ноздри ударил все тот же, уже хорошо знакомый запах смерти. Следом шли охотники, которые вовсе не казались такими безобидными и миролюбивыми. И хотя охота шла сейчас вовсе не на него, а на тех самых бедняг, которые только что прошли мимо, от этого бандиты вовсе не становились симпатичнее. Некоторые человеческие качества зверь ценил, другие, напротив, ненавидел. Эти чувства порою становились сильнее голоса разума. Но он ничего не мог с собой поделать, иногда попадая из-за своего природного «благородства» в довольно неприятные истории. Такая охота, непонятно почему, становилась словно ножом по сердцу. Кровь ударила в голову, в которой отчетливо вырисовывались картины из прошлой жизни. Отметины от пуль на спине неприятно заныли. «А ведь раньше меня тоже не раз загоняли в угол, стреляли в спину, травили собаками. Та гонка на выживание чем-то сильно напоминает сейчас то, что происходит в тайге». Вспомнив глаза людей, что лишь на секунду встретились с ним взглядом, уже окончательно утвердился в своей правоте.

«Приговор вынесен окончательный и обжалованию не подлежит». Серый всегда ненавидел охотников. А всё происходящее, несомненно, являлось охотой. Только здесь одни люди охотились за другими. Одни, безоружные и ослабевшие, уходили, а другие, напротив, прекрасно экипированные, шли по следу.

«Судьба беглецов, уже наполовину предрешена. Преследователи идут по проторенной тропе и потому двигаются гораздо быстрее». Судьба волка в тот день, когда он угодил в западню, тоже была предрешена, а спасти могло лишь чудо. И это чудо, несомненно, свершилось, а он являлся живым тому свидетельством. За него заступился человек. Точно такой же, как и те, что стреляли. Этот человек рисковал жизнью, когда встал на пути у уродов, разогретых погоней и запахом крови. Он сделал это, так как считал, что поступает правильно. И старику было совершенно наплевать на то, что большинство из людей посмеялись бы над ним, посчитав за идиота.

«Другие живут по другому закону, руководствуясь звоном монет и сохранностью собственной шкуры. Они поступают, как все, и мирно плывут по течению, не испытывая при этом особых неудобств». Его друг жил один и всегда поступал так, как считал нужным и как подсказывала совесть, никогда не идя в разрез со своими принципами. Не задумываясь, он закрыл собой истекающего кровью дикого зверя, рискуя жизнью, хотя прекрасно понимал, что ждать помощи неоткуда, а рассчитывать на то, что волк с ним впоследствии «рассчитается», было бы, по меньшей мере, глупостью.

Серому вдруг показалось, что эти охотники с автоматами – и есть те самые люди, что в молодости оставили на нем отметины от пуль.

«Во всяком случае, они похожи на них, как две капли воды, и живут по тем же самым правилам. А в эти минуты так увлечены погоней, что, казалось, забыли про все на свете. Их воодушевляют лишь жажда наживы и запах теплой человеческой крови. Несомненно, люди тоже бывают разными».