Читаем Инферно полностью

После крутого поворота мимо промелькнули три покореженные машины и въезд в кооперативный поселок. Взгляд Кэма привлекли россыпи крохотных желтых цветов на обочине — целые полгектара буйных красок.

— Видели? — воскликнул он.

Водитель притормозил и съехал с шоссе. Юноша не заметил указателя «Водохранилище Корлисс», но хорошо помнил сам поворот.

— Ты куда повернул?! Ты что… Там же тупик! — Прайс поднял руку, чтобы ещё раз стукнуть по крыше. Силверстейн поддержал его:

— Он прав. Отсюда до водоема всего несколько километров, потом стоянка для машин и больше ничего.

Кэм был рад, что его лицо скрывали маска и очки. Любой бы сейчас легко прочитал на нём чувство вины. Интересно, остановился бы Сойер, если бы Прайс пригрозил вытолкнуть Кэма из кузова? Но Джим продолжал барабанить по крыше, Нилсен пытался развернуться в тесноте, Голливуд наклонился и положил руку на плечо Кина, который обеими руками стискивал живот.

От мрачных мыслей юношу отвлек Мэнни:

— Кэм, куда мы едем?

Пикап сделал несколько поворотов, солнце появлялось то с одной стороны, то с другой, стекла очков темнели и светлели в унисон, отчего-то напоминая работу маятника.

— Кэм? — повторил вопрос Мэнни.

Желание заткнуть рот мальчишке было таким сильным, что руки сами по себе напряглись, приподнявшись на несколько сантиметров от бедер.

Мэнни, он же Мэнфред Райт, рано повзрослел, что вызывало у Кэма печаль, смешанную с уважением, но не успел набраться опыта человеческих взаимоотношений в мире взрослых. Кэму часто казалось, что упрямое нежелание расстаться с детством служило Мэнни своеобразной защитой. Как бы то ни было, неосмотрительность мальчишки таила в себе опасность, и Кэм убедился, как прав был Сойер, когда отказался посвятить юнца в их план. Мэнни проболтался бы Голливуду, тот — Прайсу, причем оба сделали бы это из самых лучших побуждений.

— Он везет нас в тупик! — прошипел Силверстейн.

Прайс проговорил тихим, почти охрипшим голосом:

— Вы что, ребятки, задумали?

Дальше отмалчиваться не выйдет. Кэм попытался найти подходящие слова, но тут кто-то схватил его за куртку под рюкзаком. Нилсен!

— А ну отпусти его! — прорычал Бакетти.

Сойер нажал на клаксон.

— Две минуты! — выкрикнул он, высунувшись из кабины и похлопав по двери. — Через две минуты будем на месте. Там, если захотите, можете забрать пикап.

Все замолчали, не зная, что ответить. Кэм почувствовал облегчение, смешанное с благодарностью.

— Дэвид заразился, — сообщил Голливуд, склонившись над Кином. Тот, зажимая руками живот, качнул туловищем вперёд-назад, словно говоря «да».

— Через руку, — добавил Голливуд.

Все опять повернулись на голос Сойера из водительской кабины. Тот, раздраженный отсутствием реакции на свои слова, ещё раз ударил по двери:

— Ещё минута и машина будет ваша!

Силверстейн, украдкой глянув на Кина, крикнул:

— Только зря время потеряешь! Там тупик!

— Нет. Мы срежем огромный крюк! — возразил Кэм. — Посмотри на карту. До первого поворота в нужном направлении шоссе идёт на запад почти восемьдесят километров, и там полно извилин. Дорога займет два часа, если не больше, а если встретим затор — придется так и так поворачивать обратно.

— Что-о?! — по-птичьи вскрикнул Прайс.

— Дальше мы идём пешком.

Все немногочисленные магистрали пересекали долину с запада на восток, ибо крутизна горных склонов не позволяла подниматься по ним на автомобиле, да и ездить тут было особенно некуда. Восточнее пика Медвежьего шоссе № 6 вело прямиком в пустыню Невада, на западе находились лишь горстка кемпингов, фруктовые сады да три небольших поселка. Шестерка в конце концов сворачивала на юг, где встречалась с шоссе № 14, а то в свою очередь — с дорогой местного значения № 47, подходившей к вершине Голливуда с северной стороны. По подсчетам Кэма и Сойера, весь маршрут составлял порядка ста пятидесяти километров.

— Даже если предположить, что шестерка полностью свободна, а это вряд ли так, два часа уйдут только на то, чтобы доехать до шоссе № 14. А здесь расстояние между двумя шоссе всего пять-шесть километров. Дойдем за сорок минут.

— Так быстро нам не успеть! Вы с ума посходили! — запричитал Маккрейни, оглядываясь на Прайса. — Раз там нет дороги, значит, на то есть причины.

— Люди могут пройти там, где машины застрянут, — огрызнулся Кэм.

— А потом как? — спросил Силверстейн. — Пикап-то мы бросим!

— Найдём другую машину или на своих двоих дотопаем. Если цепляться за шоссе ради удобства, можно коньки отбросить.

— Но мы же голосовали! Все уже решено голосованием! — воскликнул Прайс.

Ритуал провели аж два раза, как будто рельеф долины можно было изменить поднятием рук. Кэм и тогда пробовал возражать, но ему заткнули рот. Сойер не пытался никого переубеждать, только смотрел да слушал. Пока Прайс церемонно подсчитывал голоса, приятель Кэма лишь молча качнул головой.

Юноша перевел взгляд на Голливуда. Он тоже сначала выступил против поездки на пикапе. Кэм надеялся, что теперь-то парень его поддержит, но тот словно язык проглотил. Может быть, просто пытался мысленно представить себе карту.