Склеившиеся пальцы Табби и оплывшая грудная клетка другого трупа — ещё цветочки. Один маленький череп, очевидно детский, походил на вырезанную из тыквы мертвую голову для Хэллоуина — полувыпавшие зубы торчали острыми клыками, разъеденная левая глазница была в два раза больше правой.

К шестидесяти пяти счастливчикам, достигшим безопасной высоты, морозным рассветом присоединились ещё двое — последние уцелевшие члены конвоя: подающий надежды лыжник из местной юношеской команды Мэнфред Райт и харкающая кровью заместитель шерифа.

Однако от шестидесяти семи вскоре осталось пятьдесят два. Первыми умерли люди, получившие серьезные повреждения внутренних органов, в том числе все дети, кроме одного. Наночастицы быстрее разъедали маленькие детские тела. Барбара Прайс избежала заражения крови и пережила бы собачьи укусы, но частицы проникли через рану на щеке в носовые пазухи. Она даже кричать не могла — только глухо стонала — и протянула шесть суток. Её супруг Джим на несколько дней погрузился в недоброе молчание.

Поначалу путники пытались обосноваться у конечной остановки подъемника № 12, набившись как сельди в бочку в сарай лыжного патруля, однако новые волны наночастиц заставляли их лезть в гору все выше, невзирая на время дня и погоду.

Постоянные атаки наносаранчи сократили группу до сорока семи человек, многие сильно ослабели от высотной болезни и уныния. Все мучились от потери влаги, первой из-за этого погибла женщина-диабетик.

С молчаливого согласия других Кэм и Пит оказались в лидерах. Оба носили какую-никакую форму. Человек по имени Альберт Сойер заметил, что они лучше знакомы с местной территорией и условиями. Альберт оказался прагматиком до мозга костей. Это он предложил дождаться очередной бури и сделать набег на корпус дома отдыха. Никто другой не додумался, как извлечь пользу из единственного недостатка крохотных монстров.

В борьбе за выживание подъемник № 12 сыграл решающую роль. Они подлатали топливную систему, затем спустились на лыжах к главному корпусу и завели лифт № 4, переправляя через гору канистры с соляркой, еду, снаряжение, доски.

К весне группа неплохо обустроилась. Несчастные случаи, воспаление легких и самоубийства сократили численность обитателей вершины до сорока, зато другим стало легче. За редким исключением, оставшиеся в живых были молоды и полны решимости не сдаваться. Они привыкли к своему новому окружению. У Кэма даже появилась подружка. Не прими она Кэма за итальянца, Эрин Кумбс вряд ли остановила бы на юноше свой выбор. Но однажды сделав его, девушка уже не меняла решения. К этому времени в лагере начался раскол.

Джим Прайс перетягивал людей на свою сторону, раздавая обещания, как заправский политик. Сначала предложил ввести наряды на работу — всем понравилось, потому как почти каждый считал, что вкалывает больше других. Потом организовал «спевки» и «митинги памяти». Стоило возникнуть спору или дебатам, он был тут как тут.

Двое корейцев погибли по недоразумению, третий покончил с собой сам — до него на это никто не решался. Единственный чернокожий помог достроить хижины, но нечаянно полоснул по ноге циркуляркой и умер от заражения крови. Кэм и Эми Вонг остались в группе последними «цветными».

Казалось бы, какая теперь разница? Большинство людей на всех континентах погибли, уцелевших мало волновали расовые нюансы. Тем не менее, Кэма не оставляло ощущение, что именно цвет кожи многих отталкивал от него и побуждал объединиться с Прайсом.

Сколько культур ушли в небытие? Даже если люди когда-либо снова возьмут планету под контроль, каким окажется это новое человечество?

Времени сидеть и предаваться думам не было. Консервы быстро заканчивались. Обитатели вершины целыми днями собирали еду, находя не так уж мало, когда выкладывались на все сто, — потерявших ориентацию, искалеченных грызунов, ещё живого оленя, свежие ярко-зеленые побеги. Никто даже шепотом не упоминал о разлагавшихся под тающим снегом телах, накрытых лавиной, но своих мертвецов они хоронили. К лету гора была дочиста обглодана, на ней уже ничего никогда не могло вырасти. С наступлением зимы пришлось регулярно ходить в набеги в опасную зону.

Первым съели Йоргенсена.

Глава 9

При виде застрявшего на крутом склоне красного пикапа «шеви» с удлиненным кузовом Кэм вспомнил популярную телерекламу. Поколение за поколением рекламщиков ассоциировало эту машину с неукротимой силой. Пикап заездили до ручки, вся краска облезла, низ ободрали о камни и кочки, нагружали по полтонны лишнего веса — машина выдержала все и ни разу не подвела.

У Кэма эта выносливость неизвестно почему вызывала гордость. Пробираясь по жидкой грязи среди беспорядочно разбросанных валунов в обход последнего пристанища жертв снежной лавины, он то и дело поглядывал на стоявший поодаль автомобиль. Мэнни всем телом навалился на капот, яростно оттирая заскорузлую грязь с ветрового стекла. Пока Сойер возился с пластмассовой двадцатилитровой канистрой, Бакетти руками и туловищем прикрывал жерло бензобака от дождя. Если вода попадет в топливную систему — всем кранты.