Читаем Инферно полностью

Рут протиснулась внутрь. Уланов не реже одного раза в неделю приказывал очистить проход от коробок из-под припасов, иногда даже сам убирал их, но завалы, как по волшебству, появлялись снова. Астронавты безнадежно проигрывали борьбу за свободное пространство на борту.

Гус вслушивался в треск помех — такой громкий, что Рут даже не стала пытаться что-то говорить. Одной рукой радиооператор крутил тумблер настройки, другой потирал, как талисман, намечавшуюся лысину. Увидев ученую, он помахал рукой и убрал звук. Видимо, прочесывал каналы в поисках хоть каких-нибудь признаков жизни.

— Хорошо, что пришла, — сказал Гус. — Надень-ка наушники. Приказано настроить тебе канал связи, и поживее. Похоже, важные новости. Дай-ка я наберу номер по спутниковой связи.

— Как дела, Гус?

Оператора связи Густаво Проано оставили на борту в угоду европейским партнерам. Среди экипажа он один благодаря своим привычкам не отупел от долгого ожидания. Гус свободно говорил на трёх языках, освоил азы фарси и португальского и продолжал изучать все новые и новые наречия. Друзей, разбросанных по всему миру, у Густаво было больше, чем у любого оставшегося в живых обитателя планеты.

Рут не могла понять, почему он окружал себя горами барахла. Радиооператор не отгораживался от людей — на борту не было никого общительнее его. Видимо, подсознательно возводил защитный вал вокруг радиостанции, которую считал «своей».

Радиооператор ещё раз, торопя, помахал рукой и зачастил в микрофон с такой скоростью, что никто не смог бы вставить и слова. Гус говорил по-английски с ярко выраженным нью-йоркским акцентом, но привычка частить проявлялась, на каком бы языке он ни изъяснялся, даже если мог сказать на нём не больше, чем «привет» и «как дела?».

— Лидвилл, МКС на связи. Лидвилл, приём! Запрошенный вами абонент — на линии.

Рут закрепила наушник, отметив про себя, что волосы снова отросли и начали завиваться. Вот и хорошо. Короткая бортовая стрижка делала её похожей на мартышку.

— Лидвилл, — вызывал Гус, — Лидвилл, Лидвилл…

В конце девятнадцатого века, в разгар золотой лихорадки, Лидвилл пережил неслыханный подъём — серебряные рудники центрального Колорадо магнитом притянули к себе тридцать тысяч первопроходцев. Перед началом двадцать первого века население сократилось до трёх тысяч обитателей, но Лидвилл сохранил репутацию единственного города Соединенных Штатов, расположенного выше трёх тысяч метров над уровнем моря, с собственными органами управления.

Теперь сюда переместилась столица США, и, по грубым прикидкам, население достигало 650 ООО человек.

Бункер командования воздушно-космической обороны Северной Америки НОРАД в горах Шайен дал убежище президенту, уцелевшим депутатам конгресса и самым важным лицам в сфере нанотехнологических исследований. Подземный командный пункт залегал намного ниже границы заражения, но был оснащен автономной системой вентиляции воздуха, способной противостоять радиации и биологической атаке. Рут в основном вела переговоры с НОРАД, пока наносаранча не вырвалась на свободу из лаборатории внутри комплекса.

— МКС, это — Лидвилл, — с растяжкой проговорил в наушнике спокойный незнакомый голос. — Оставайтесь на связи.

Густаво зачастил в ответ:

— Вас понял. Перейти на режим экономии?

— Ждите на линии.

Из НОРАД удалось эвакуировать только небольшую часть исследователей. Сначала число ученых резко сократила вспышка чумы. Когда-то по всей стране насчитывалось больше тысячи экспертов, занятых в сфере нанотехнологий, потом от них осталось несколько сотен, а теперь и вовсе — десятки. Никто, кроме американцев, индийцев да японской команды, застрявшей на пике Маккинли в Аляске, даже не пытался выполнять какую-либо научную работу. В Альпах немцы, французы, итальянцы и швейцарцы сдерживали орды голодных беженцев и воевали друг с другом. Все они, как и русские, были отрезаны от внешнего мира. Бразильские ученые в Андах перестали выходить на связь ещё до окончания первой зимы.

Рут протянула было руку к списку лиц, с которыми они поддерживали контакт, на ближайшей стенке, но побоялась внести ещё больший беспорядок. Столько имен и мест уже вычеркнуто — удивительно, как только Гус не упал духом. Это же кошмар! Но связист, казалось, испытывал странное успокоение от того, что мог погрузиться в океан данных, окружив себя завалами из мусора.

— Алло? Я на связи? — Новый абонент, привычный к частым перепадам мощности питания, разговаривал почти так же быстро, как Густаво.

— Джеймс, — откликнулась Рут, — я тебя слышу.

— У меня…

Его перебил другой голос:

— Оператор МКС! Это — засекреченный разговор, прошу освободить канал!

— Вас понял, — Густаво поднялся и, подмигнув, поплыл к выходу. До сих пор Рут делилась всей полученной информацией, в том числе секретной, с остальными членами экипажа. «Разве они не заслужили? — думала она. — Просто военным на Земле делать нечего, вот они и помешались на секретности».