Читаем Инферно полностью

Николай удалился в свой отсек, Рут вернулась к иллюминатору. Наблюдение за цветным ковриком земной поверхности внизу отвлекало разум, и вскоре он погрузился в привычное медитативное состояние, в котором подсознание получало возможность вонзить зубы в загадку наносаранчи. Когда Рут чертила напоминающие созвездия схемы или расщепляла наноматериалы на мудреные составные части для анализа, её охватывало то же ощущение, как при выходе в открытый космос.

Рут Энн Голдман посвятила себя изучению нанотехнологий не ради революции в производстве, не ради создания панацеи от всех болезней и не ради борьбы с загрязнением окружающей среды или даже очищения небес от парниковых газов, хотя любила пускать пыль в глаза потенциальным работодателям рассуждениями на эти темы задолго до того, как её «открыли» вербовщики из Министерства обороны и её научные работы вдруг перестали публиковаться. Истинная причина была куда проще: коэффициент умственного развития Рут составлял 190 баллов, и, чем бы она ни занималась, это ей быстро надоедало. Разработка функциональных наноразмерных механизмов оказалась настолько увлекательным делом, что молодая специалистка частенько забывала о времени.

На пороге тысячелетия ведущие ученые радовались как дети, когда удавалось хотя бы вытолкнуть, протравить, поляризовать химическим путём или ещё как-то воздействовать на атомы — поодиночке или на миллионы сразу, — собрать их в трубки, провода, листы или какие-нибудь другие мертвые формы.

Ещё в студенческие годы, когда Рут тайком пробиралась по ночам в лабораторию, чтобы нацарапать на чьем-нибудь нанообразце «Привет, красавчег!» или «Элвис жив!», умные люди уже начинали лепить из первых неуклюжих трубок и проводов микропроцессоры, открывшие эру сверхбыстрых компьютеров.

Ко времени защиты докторской эти новые компьютеры и созданные на их базе сверхмощные микроскопы уже вовсю использовались в производстве первых настоящих нанороботов. Правда, роботы эти умели пока лишь бесполезно тратить энергию, тупо блуждая в стерильном растворе.

Самые кичливые ученые и самые слабонервные критики давно сравнивали нанотехнологии с играми в бога. Сравнение, как думала Рут, дурацкое и смешное — как можно сваливать в одну кучу умение вносить изменения в молекулярные структуры и сотворение целой вселенной? В её глазах наноразмерные технологии ничем не напоминали божественный промысел и отличались от строительных лишь тем, что были миниатюрнее и точнее.

Молодая ученая главным образом занималась алгоритмами распознавания — мозгами наночастиц. Сборка микроскопических роботов пока ещё относилась к разряду интересных задачек, но колею уже успели порядком изъездить — заурядности в лабораториях, разбросанных по всему миру, стремились переплюнуть друг друга, смастерив пимпочку позаковыристей. Рут не могла взять в толк, зачем это было нужно. Без конкретного назначения даже самый искусно сделанный робот оставался бесполезным курьезом — его и на стол-то не положишь.

Добыв с помощью наглости и убийственного сарказма научные гранты и окружив себя небольшой армией студентов-ассистентов, Рут приступила к решению главной задачи жизни.

Делу помогало то, что она была терпеливой, одержимой фанаткой со странноватыми наклонностями, вроде тех людей, что ловят кайф, прячась под раковиной в мужском туалете и пугая до икоты коллег-соперников. Рут закрутила интрижку с одним лабораторным бирюком — не столько из реального сексуального интереса, сколько из соображений удобства, а на хануку даже потрахалась со сводным братом. Это не помешало ей собрать урожай из шестнадцати патентов, которые, как потом оказалось, спасли ей жизнь. К тому времени, когда охрана расступилась, пропуская в кабинет молодой ученой юркого человечка из Минобороны, Рут исполнилось тридцать шесть лет.

Работа на госструктуры, в отличие от работы в частной лаборатории, никому ещё не приносила известности, в то время как Рут прекрасно сознавала: ей нравится привлекать внимание к собственной персоне публикациями об успехах. Кому не хочется считаться звездой в своей области? Её также мучили сомнения насчет работы на оборонку — разрушение, а не созидание, и все такое. Но представитель Министерства обороны оказался либо романтиком, либо хорошим актером. В нарисованной им картине будущего Рут, что твой Бэтмен, сражалась на передовой линии тайной борьбы, распоряжалась оборудованием стоимостью в миллиарды долларов, отражала нападения и предотвращала аварийные ситуации, вступала в интеллектуальные поединки эпических масштабов со злыми гениями из вражеских лабораторий или паскудными одиночками-любителями.