Читаем Инферно полностью

Больше в кабинете ничего не было. Перед столом оставалось пустое пространство. Линолеум грязный, в ребристых следах от армейских ботинок. С первого взгляда понятно, что тут и проходят все планерки и «разборы полетов». А Дрын — человек прямой и резкий, не любящий долгие совещания, коль нет ни одного стула для посетителей.

Хозяин кабинета сидел за столом, но при нашем появлении показал, что относится ко мне уважительно. Он встал и протянул мне руку. Невысокий, но плотный, кряжистый. Лицо тяжелое, неприятное. Крупные черты, но все какое-то перекошенное — нос в одну сторону, подбородок в другую. Одна бровь выше другой и рот узкой полоской, заваленный влево. Глаза светло-карие, почти жёлтые, мутные. Кажется, что он смотрит и не видит. Или что он сумасшедший. На нервных людей он должен производить неизгладимое впечатление. Да, тут и отца Славы не нужно — такой посмотрит, и нужно быть очень сильным человеком, чтобы сказать ему наперекор…

— Приветствую соседей! — проворковал он. А голос совсем не вязался с его внешностью — бархатистый, обволакивающий, с хриплыми мужественными нотками и легким кокетством. Если не видеть лица, то это голос профессионального диктора или политика.

Я ответил на рукопожатие. Мне не до принципов, я за Ирой.

— Может, перекусить хотите? — выказал гостеприимство хозяин.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Дмитрий сказал, зачем я пришёл?

— Да, — тут же перешел на деловой тон Дранников.

Он вернулся за стол и сел. Хороший психологический ход. Чувствуешь себя как будто у начальника в кабинете.

— Тебя Сергей ведь зовут? Скажи, кто у вас в Уральске за главного?

— Геннадий Филимонов…

— Филин? — вскинулся Дранников. — Вот так-так! Жив, значит… Это хорошо. А сказать, что Дрын, мол, привет ему передает, сможешь?

— Когда в городе буду.

— Ну, это понятно… И если ему это интересно, пусть человечка ко мне пришлет, передашь?

Он помолчал, словно раздумывая, какое решение принять, и сказал:

— В общем так, Сергей. Дима мне сказал, что вчерашние «туристы» от вас сбежали. И ты их требуешь вернуть тебе. Сам понимаешь, если я их отдам, меня мой… гхм… электорат не правильно поймет. Что я им скажу? Да ещё и ты сам уйдешь…

Да уж, проблемка у людей…

— В общем, без обид и все такое… Я Филина уважаю, и дело у меня к нему есть, коль уж он так рядом пасется… Ну, да вам, ребятишки, это не интересно. Короче, Серега! Отдам я тебе «туриста», но только одного, понял?

Я не стал спорить. В принципе, на парня мне как-то начхать с высокой колокольни. Если не сказать больше, в свете того, что произошло.

— Кого заберешь? — спросил Дрын.

— Девушку.

— Понятно… Стас! — крикнул он в сторону двери.

За мной вырос один из мужиков, сидящих на кухне.

— Отдашь девку парню. И проводи до знака, понял? Потом скажешь Ивану, пусть ко мне зайдет…

Охотник тронул меня за рукав, и я, кивнув на прощание Дрыну, вместе с Дмитрием вышел обратно на улицу. Держали пленников недалеко — в соседнем доме, в нежилом, судя по виду, подъезде. На первом этаже сидел на ступеньках ещё один охотник с автоматом. При нашем появлении он вскочил на ноги и потянулся к «стволу», прислоненному тут же к стене.

Охотник, которого Дрын назвал Стасом, успокаивающе поднял руку:

— Я это. Открывай, девку Дрын сказал вот этому отдать, — кивнул он на меня.

— Стой здесь, — спокойно сказал охранник, — я сам у него спрошу.

Стас кивнул, и я понял, что это у них обычная практика. Не знаю, как с остальным, но дисциплину этот их Иван Андреевич вместе с Дрыном установили что надо.

Тюремщик загрохотал ботинками по бетону пола и выскочил из подъезда.

— Сейчас, пару минут подождите, — сказал Стас и прислонился к стене, вроде как потеряв к нам интерес, но то и дело поглядывая в нашу сторону. Мне даже показалось, что Дмитрий его интересует намного больше, чем я. Поразмыслив, я понял, что это имеет смысл — меня он больше не увидит, а с местным посредником завязать хорошие отношения не помешает. Я уверен, что в Лисинске жители так же ошибаются насчет Дмитрия, как и в Уральске — на мой.

Пока Стас рассматривал меня, я разглядывал этаж, превращенный в тюрьму. Все четыре квартиры явно были предназначены для содержания заключенных. Ещё на улице я заметил, что окна забраны толстыми, сделанными из подручных материалов, решетками. Двери четырёх квартир на площадке были металлическими и, что удивительно, все целыми, без следов взлома. У нас в Уральске это редкость, так как после Первой Кары, пока не было налажено снабжение продуктами сначала властями, а потом ребятами Филина, квартиры просто взламывались в поисках съестного. Думаю, тут было то же самое. Значит, дверные полотна принесли из другого места и установили уже позже. Непонятно только, зачем им столько места для тюрем? Но после нескольких секунд раздумий я понял — скорее всего, это остатки былой роскоши — тюрьма сделана в первые годы после Второй Кары, когда «туристы» валом шли в города вроде Лисинска или нашего Уральска.