Читаем Инферно полностью

Когда Руслан вошел в спортзал, уже начали раздавать еду и дополнительный паек, положенный тем, кто занят на общественных работах. Руслан не спеша — его порция никуда не денется, тут с этим строго — дошел до своей койки и развесил на стоящем рядом стуле мокрую куртку. Стянул через голову свитер (в помещении от топящейся весь день для готовки еды печки было жарко, а от двух сотен человек — ещё и душно) и бросил его на кровать, застеленную синим армейским одеялом, оставшись в пропотевшей серой футболке. Он втянул носом воздух, украдкой наклонившись к плечу, но только хмыкнул и махнул рукой. Только оттого, что он представил себе, что нужно идти умываться в приспособленный для этого санузел на первом этаже, его передёрнуло. А, и так сойдет… Не в первый раз. Тем более что тут, где все время плавал дым и на всех вещах рано или поздно откладывалась копоть, на такие мелочи как запах пота уже давно перестали обращать внимание.

Руслан вытащил из прикроватной тумбочки железную миску с ложкой и пошёл к печке. Навстречу ему уже шли получившие свою пайку — в основном мужчины и почти взрослые парни.

Вдоль одной из стен, выстроившись в линию, стояли женщины и дети. Они терпеливо ждали своей очереди. Никто не роптал и не возмущался, только самые маленькие из детей провожали блестящими от голода глазенками каждую дымящуюся тарелку, проплывающую у них перед носом.

Руслан, не обращая внимания на этих заморышей со своими не менее худосочными мамашами, — уставшими от жизни до ломоты в зубах женщинами в каких-то одинаково мешковатых серо-коричневых тряпках, — дошел почти до печки и встал в короткую, всего пять или шесть человек, отдельную очередь из мужчин.

За столом, отделяющим «клиентов» от «кухни», хозяйничала дородная, не старая ещё, красивая женщина, которую все звали тетей Ниной. Сколько помнил себя Руслан, она была бесплатным приложением к лидеру общины. Сначала ходила в любовницах Семена Приходько, бывшего главы администрации их села. Но он, устав от вечных нерешаемых проблем, сбежал через год в Уральск. Нина, тогда статная сельская красавица, про которую бабы шептались по углам, что Бог наказал её за лёгкий нрав бесплодием, перешла к ставшему новым лидером бывшему физруку школы Андрею Голубеву. И снова ей не повезло: того быстро, не прошло и пары лет, загрызли собаки, загнав на дерево, где он просидел два дня, пока не уснул и не свалился. Нина горевала недолго — дальше был ещё один Андрей, которого звали просто Лысый, потом Серега Козлов. И наконец, уже заметно постаревшая, она досталась бывшему агроному местного колхоза Толику Свирину по прозвищу Вырвиглаз, полученному ещё в прошлой жизни за привычку носить умопомрачительной расцветки галстуки. Зачем Толику такая любовница, никто не знал — он мог взять силой или подкупом любую девку или бабу на выбор. Но Нинка тем не менее и при нём сохранила теплое местечко. На этого Толика у Руслана и были самые большие надежды.

— Ты где сегодня? — буркнула Нина, когда он подошёл к её столу. Она со всеми старалась поддерживать хорошие отношения, хотя дружбу ни с кем не водила.

— Дрова возили, — сказал Руслан и втянул носом воздух. В животе заурчало.

Нина молча налила ему густой суп, где всего было понемножку — и овощей, и крупы. Живо наклонилась к стоящей тут же картонной коробке и стукнула о стол банкой рыбных консервов — сайра в масле. Потом хмыкнула и добавила ещё одну, плоскую, — шпроты.

— Ого! — удивился Руслан. — Откуда?

— Парни на резерв ходили, — сказала Нина и улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Резервом называли государственное стратегическое хранилище, которое находилось на территории воинской части в пятидесяти километрах от их Васильевки, в глухой тайге. Еды там было столько, что хватило бы на несколько лет и Екатеринбургу.

Руслан рассовал банки по карманам армейских штанов и осторожно понес тарелку, стараясь не расплескать ни капли. На их тумбочке уже расположился сосед Руслана — его ровесник Егор Лютиков, белобрысый здоровяк с добродушным широким лицом.

— О, чё-т я тебя не заметил, — сказал Лютик и подвинулся, давая место Руслану.

— Ничего, сиди, — остановил его тот и сел на кровать, положив тарелку на колено, на давно приспособленную для этого дела книжку стихов А. Блока.

— Ты на дровах сегодня? — спросил Лютик.

— Ага. А ты?

— Да за зерном ходили на элеватор. Завтра, кстати, тебя пошлют.

— Да и хрен с ним, — равнодушно сказал Руслан, хотя не очень обрадовался: элеватор был в паре километров от деревни, в отличие делянки в двух шагах, где рубили дрова.

За окном вдруг раздался слышный даже сквозь двойные стекла и занавеси-одеяла истошный утробный вой чертова пса. В спортзале сразу заговорили громче, так что уровень шума заметно вырос — люди непроизвольно хотели заглушить вой за окном.