Читаем Инферно полностью

Их было немного. В селе осталось триста двадцать человек. Из более чем тысячи дворов. Из трёх тысяч чуть больше пятисот человек уцелело после Второй Кары. Кто-то ушёл в город, в райцентр. Кто-то погиб за эти десять лет. Да и из тех, кто в райцентр ушёл, вряд ли хоть половина дошла… Да если и дошли? Кто скажет, что там с ними стало? Ни один не вернулся, чтобы рассказать… Может, их там сожрали всех уже давно…

По расчищенной от камней на ширину тележки дорожке, Руслан и Тимоха подтащили дрова почти к самому крыльцу. Тимоха сходил за подмогой — детьми, и за десять минут они вместе перетаскали дрова в отведенные под это дело классы. Сейчас было ещё тепло, и дрова шли только на приготовление еды. Руслан с Тимохой заготавливали впрок, на зиму — за это время они высохнут. Ну и запас на всякий случай. Как-то раз три чертовых пса держали школу в осаде больше недели. Монстры кружили вокруг, чувствуя запах людей, а может, и их души, и не уходили, пока не услышали где-то в лесу вой собак. Видно, за неделю и у них животы подтянуло — псы бросили охранять школу и больше не возвращались.

Пока они возились с дровами, пока закатывали тележку под навес, уже совсем стемнело. Нужно было торопиться. К тому времени уже вернулись с работ все жители маленькой колонии.

— Руслан, дядь Тимоха, долго ещё возиться будете? — выглянул из дверей дежурный.

— Все, идём, — отозвался Тимоха и задергался, как припадочный, в приступе кашля.

Руслан следом за ним зашел в школу и помог дежурящему сегодня Ивану Гуркину сначала затворить тяжелые металлические двери, а потом заклинить их массивным металлическим ломом, продев его в специально наваренные для этого петли. Вдобавок они для надежности подперли двери тяжелым стальным сейфом, притащенным в незапамятные времена из кабинета военрука.

— Как сегодня? — спросил Руслан щуплого Ивана, своего ровесника.

— Все живы, — просто ответил парень.

Обязанности дежурного были не сложными. Пересчитать, все ли ушедшие на дневные работы вернулись обратно да запереть на ночь единственную дверь. Окна во всей школе уже давно были забраны стальными решетками, сваренными из всего, что попалось под руку, — от арматуры до спинок железных кроватей. К тому же все проемы изнутри были завешены старыми одеялами и покрывалами — чтобы светом не привлекать внимания хищников.

Впрочем, это помогало мало. Не успели они затворить двери, как за оврагом, на околице, раздался вой десятка собак. Судя по звуку, они приближались к деревне.

— Началось, мать его так, — зло сплюнул Иван и побрел, сутулясь и шаркая ногами, как старик, в спортзал.

Руслан, расстегивая на ходу куртку, двинулся следом. Почти все обитатели села жили в школе — так было проще обогреваться. И не так страшно вместе-то. Большинство холостых мужчин и матерей-одиночек ютились в спортзале. У женщин не было сил устроить себе отдельное жилье, а с людьми все как-то проще. К тому же как бы там ни было, а от тех же мужиков защита.

Те, кому повезло выжить всей семьей или кто сошелся уже после Второй Кары, жили в основном тут же, в школе. Только не со всеми вместе, а в классах. Их, конечно, на всех не хватало, да и не протопить семье целый класс в одиночку. Поэтому семейные тоже собирались в компании по три-четыре или даже пять семей, в зависимости от количества детей, и объединялись в мини-коммуны. Сообща готовили еду и старались держаться друг друга на общественных работах или когда удавалось выкроить время и поохотиться или поогородничать «на себя».

И только самые сильные и уверенные хозяева позволяли себе жить не в школе, а в селе — в самых крепких и приспособленных для этого домах. Руслан давно присматривал возможность переехать в один из таких. А это можно было сделать только одним путём…

Сейчас Руслан жил, как и все холостяки, в спортзале.

Огромный, пристроенный к школе перед самой Первой Карой, он вмещал больше двухсот человек. В одном конце стояли сколоченные из досок двухъярусные топчаны. Многие из них были отгорожены простынями или покрывалами — люди как могли создавали себе личное пространство.

С другой стороны, у входной двери, оставшееся свободным от кроватей место занимал хозблок. Тут стояли две печки. Одна была переделана из обычного газового котла. К ней даже умудрились приспособить трубу, которая контуром опоясывала весь спортзал. Заполненная тосолом, она отапливала все огромное помещение — не Африка, конечно, но жить можно. Вторая печка — обыкновенная буржуйка, на которой повариха тетя Нина готовила на всех еду.

Между входом и печками, стоящими в углу, были ещё две двери — бывшие раздевалки для мальчиков и девочек, теперь превращенные в склад для самого ценного имущества жителей села — продуктов. Главное, что они всегда были под надежной охраной двух сотен пар внимательных глаз.

Освещался огромный зал всего пятью керосиновыми лампами, подвешенными над головами, так что тут всегда был полумрак. Может, это и к лучшему — не видно того убожества, которое окружает людей.