Читаем Имперский рыцарь полностью

— Никак. Время его полетов добыла зафронтовая разведка Моласа. Они тут по расписанию летают, которое утверждается в их Ставке. У царцев, оказывается, бюрократия еще похлеще, чем у нас.

А я подумал, что как-то не сталкивался с особыми проявлениями бюрократии в Ольмюцком королевстве. Или это только мне так везло?

Часа полтора мы преследовали бежевый дирижабль царцев, сблизившись где-то на семьсот метров, если считать по прямой. Железная дорога осталась позади, и показались уже наши траншеи, нейтральная полоса в сплетениях «колючки» и укрепления осажденных островитян у Щеттинпорта. Надо думать, наши полевые укрепления и были целью разведывательного рейда «Куявии».

— Давай, Савва, — разрешил мне командор. — Свали его наземь.

— Далеко, — ответил я. — Метров на пятьсот подойдем, тогда и ударим.

— Тю… Не попадете в такую большую цель? — В голосе командора появились насмешливые нотки.

— Попасть-то попадем, а вот пробьем ли как надо? Вопрос.

Молодой матросик, который помогал мне стрелять в прошлый раз по пароходу, в этом эпизоде изначально играл роль застрельщика из ручного пулемета.

Он и начал, когда мы сблизились на полкилометра.

От гондолы вражеского дирижабля только стекла полетели.

— Дурында, по баллону стреляй, — одернул я его, когда он менял на пулемете диск. — Нам требуется не царских летчиков убить, а чтобы их дирижабль упал.

— Не проще ли сразу зажигательными влепить? — подал голос из-за моей спины Плотто.

— Не проще, — ответил я. — Газ в баллонете сам по себе не загорится. Гореть может только смесь воздуха с газом. Вот он, — кивнул я на матроса, — сейчас навертит мелких дырок, подождем немного, когда внутри оболочки газ из баллонетов смешается с воздухом. И тогда в путь.

Царский дирижабль плавно разворачивался и нацелился уйти от нас в сторону устья реки.

— Давай, мальчик, влупи по ним три диска подряд, — ободрил я матроса.

После каждого отстрелянного диска я щупал рукой кожух охладителя ручного пулемета, но особого нагрева не ощутил. Холодный ветер прекрасно работал теплообменником. Так что кожух в авиации можно снимать с пулемета смело.

В мощный бинокль было заметно, как пули крошат наросший лед на сетке царского дирижабля. И я забеспокоился, что как бы наша легкая шестимиллиметровая пулька ручного пулемета не оказалась слишком маломощной для такой природной брони.

Вражеский летательный аппарат уходил от нас ниже, прикрывая баллоном гондолу от пуль.

Я в этот раз стрелял из «Гочкиза-А» со снятым радиатором. Позиция была идеальной. Вниз и вбок, слегка вправо. Как на компьютерной пошаговой стрелялке. Весь царский дирижабль подо мной. Захочу промазать — не получится.

— Температура за бортом минус четырнадцать, — пробасил боцман.

«Да плевать мне, какая температура за бортом. У нас в гондоле не выше», — подумал я, нажимая на гашетку.

Всего отстрелял я четыре кассеты, когда баллон царского дирижабля ярко вспыхнул, как в голливудском блокбастере.

Перегрева пулемета не было.

— Они что, на водороде летают? — спросил я ошарашенно, любуясь эпическим зрелищем воздушного пожара.

— А ты не знал? — ответил мне вопросом на вопрос командор.

— Нет. А на чем тогда у них машина работает?

— Как и у нас, на светильном газу. Просто отдельный баллонет дня нее предусмотрен.

Гондола вражеских летунов частично оборвалась на тлеющих канатах и повисла вниз одним краем, а сам дирижабль, растеряв половину сгоревшей оболочки и все баллонеты с газом, падал на землю. Не так быстро, как, казалось бы, должен был падать. Самолеты грохаются сильнее.

Из гондолы вывалились четыре черные фигурки и полетели отвесно к земле намного быстрее падающего по глиссаде горящего дирижабля.

— Из двух смертей выбирают ту, которая легче, — философски заметил матрос-пулеметчик и спросил меня: — Срезать их, господин лейтенант?

— Незачем. Сами разобьются, — ответил я.

Но тут одна за другой черные фигурки расцвели белыми бутонами и через несколько секунд четыре круглых парашюта замедлили полет к земле наших врагов.

— Ай, молодца, — восхитился я изобретательности царских инженеров. — Ну это ж надо же…

Что и требовалось доказать, вражеский дирижабль упал на нашей территории. Точнее, упало то, что от него осталось. Немногое. Главное, уцелела гондола — основные трофеи в ней. В основном для службы второго квартирмейстера.

Нам сверху прекрасно было видно, как, настегивая лошадей, с трех сторон к месту крушения воздушного судна наметом несутся наши кавалеристы. Так что пленение царских парашютистов — только вопрос времени. Нам тут больше делать нечего.